На пороге великой смуты - Александр Владимирович Чиненков

негодяй уставился на каменное лицо Албасты с такой преданностью, словно собака, виляющая хвостом, ожидая похвалы за укушенного прохожего.

«Да ты не так прост, как кажешься! – подумал брезгливо Нага. – Надо с тобой держать ухо востро!»

– Я не удивлюсь, если узнаю, что ты уже отравил её, – предположил он, не отводя взгляда от лица Чубатого.

Тот изменился в лице, нервно затеребил пальцами шапку и, ожидая от Албасты всё что угодно, кроме похвалы, обречённо вздохнул:

– Ваша правда. Уже завтра похороны!

– Да не может этого быть?! – вскричал возмущённо Нага. – Ты посмел умертвить благородную даму, даже не спросив у меня на то позволения?

– Сил не было терпеть, – горестно промямлил, оправдываясь, Чубатый. – Она с Архипом… И я был загодя уверен, что вы…

– А в том ты уверен, что она не унесла тайну о спрятанном золоте с собой? – сверкая глазами, набросился на него Нага.

– Я же говорил…

– Я тебя спрашиваю не то, что ты мне говорил! Я спрашиваю, ты уверен?

– Дык истинно уверен, – выдавил из себя негодяй. – Тайну о зарытом золоте она всенепременно передала Архипу.

– Немедленно возвращайся обратно и не выпускай его из виду ни на минуту! – орал не своим голосом раздражённый Нага. – Учти, олух царя небесного, Салим сразу отрубит твою безмозглую башку, если шельмовать вздумаешь!

Чубатый бросил пугливый взгляд на Салима, а тот, хищно скалясь, погладил любовно рукоятку сабли.

– А теперь проваливайте оба! – гневно потребовал Нага. – Через три дня встретимся на этом же месте в это же время и без опоздания. И берегитесь, если принесёте мне плохие новости!

– Албасты, а как же утка? – спросил Салим, кивнув на кипящую в котелке птицу.

– Жрите сами, – отмахнулся сжигаемый злобой Нага. – Я уже сыт по горло преждевременной услужливостью этого чубатого гада!

Албасты вернулся в лагерь, когда над степью уже сгущались сумерки.

– Где Рахим? – спросил он у встретивших его сабарманов.

– Он ещё не вернулся со своим отрядом.

– Приведите мне свежего коня, и десяток воинов пусть собираются ехать со мною.

Нага наскоро перекусил и вышел из шатра, где его уже ожидали воины и конь. Он быстро вскочил в седло и пришпорил животное.

Как стрела, мчался Нага верхом. В сердце бушевала буря. Он не знал, для чего предпринял эту ночную скачку. Он вполне мог дождаться возвращения отряда в лагере, но…

– Стой! – раздался внезапно громкий окрик.

Конь вздыбился. Из темноты вынырнул человек с факелом в руке и схватил жеребца за узду.

Нага опешил.

– Это кто ещё встал на моём пути? – крикнул он возмущённо и наклонился, чтобы рассмотреть того, кто решился на столь отчаянный поступок.

– Я это, Шакир, – подняв факел, ответил молодой сабарман. – Прости, Албасты, ночью не признал тебя.

Пока дозорный виновато оправдывался, Нага осмотрелся и, заметив огоньки костров, пнул дозорного.

– Ты коню моему покайся с утра пораньше, калмык безмозглый, – сказал он с ироничной усмешкой. – А сейчас я поскачу в лагерь и посмотрю, как отдыхают воины в моё отсутствие…

* * *

Шатёр Албасты, некогда бывший собственностью Калыка, блистал поразительной роскошью; снаружи он особенно не бросался в глаза, а вот внутри… Внутри землю устилали шкуры бабров, стены покрывали персидские ковры ручной работы. Шатёр был разделён плотным занавесом. Сюда Нага и привёл Жаклин.

– Это твоё жилище? – спросила она, приятно удивившись хорошему вкусу «грязного азиата».

– Сейчас да.

– А раньше?

– Он принадлежал Калыку.

– Это тому, который…

– Ему самому.

– А где он сам?

– Погиб.

– Калык погиб? Жаль, он был хорошим твоим слугой. Как же он погиб?

– По глупости. Ему упало на голову бревно!

Жаклин не выдержала и рассмеялась, расценив слова Наги как шутку.

– А как это случилось?

– Он шлялся не там, где ходят нормальные люди.

– Наверное, в лесу, где лесорубы рубили деревья? – предположила Жаклин.

– Нет, бревно свалилось на него с взорвавшегося дома, – нехотя ответил Нага. – И давай оставим этот разговор. У нас есть много чего такого, чего следует обсудить в первую очередь!

– И что именно тебя интересует? – насторожилась Жаклин, вспомнив, что она не в гостях у своего бывшего слуги, а во власти злобного и коварного степного разбойника.

– Прежде всего мне хотелось бы знать, как ты умудрилась попасть в плен к моим воинам? – усаживаясь на мягкие подушки, спросил Нага, указывая жестом на топчан бывшей хозяйке.

– Я оказалась… Как ты только что говорил про Калыка – «шлялась» не там, где ходят «нормальные» люди, – ответила она серьёзно и печально.

– Это, видно, произошло «совершенно случайно»? – съязвил Нага.

– Я вышла погулять среди белого дня на берег Яика.

– Удивительное безрассудство! – насмешливо произнёс Нага. – Для чего ты туда попёрлась? Чего тебе там нужно было?

– Ничего, просто у меня в тот день было плохое настроение, и я хотела его улучшить.

– И что, ты не могла придумать другого способа, как его улучшить?

– А что можно было придумать?

– Напилась бы вина до чёртиков, и, ручаюсь, твоё настроение переменилось бы, как по волшебству!

Жаклин промолчала.

– Что ты делала на берегу реки, да ещё одна?

– Я была не одна, а с капитаном Барковым!

– Ха, он ещё жив? – сузив глаза, ухмыльнулся Нага.

– Живее всех живых, – усмехнулась горестно Жаклин. – Ангел-хранитель Анжели оказался плохим стрелком!

– Опять странное совпадение, – насмешливо заметил Нага. – Этот ублюдок шлялся с тобой рядом, но почему-то в плен угодила только ты?

– Мы поссорились, и он ушёл, – сказала Жаклин. – Вернее, ушла я, а он остался на берегу Яика.

– Куда же несли тебя черти?

– Я шла в посёлок Форштадт.

– Ты что, купила там избу?

– Нет, я там скрывалась от графа Артемьева и Анжели.

– Весьма вероятно, что удача покинула тебя навсегда. То прекрасное время, когда мы проживали вместе и доверяли друг другу, к сожалению, миновало. Сейчас я твой хозяин, а ты моя бесправная рабыня!

Нага улыбнулся оскалом хищника и посмотрел на Жаклин. В её глазах отражалось безумное отчаяние.

– Ты не посмеешь так поступить со мной, Садык? – крикнула она, заломив в отчаянии руки. – Ты уже и так однажды предал меня, но я готова всё тебе простить. Слышишь?

– Я не оглох пока ещё, – ответил Нага. – Но я оставлю тебе выбор. Согласна?

– Выбор? Ты осмеливаешься требовать от меня этого? – чувствуя подвох, напряглась Жаклин.

– Осмеливаюсь, как видишь. – Нага хитро прищурился и продолжил: – Или ты живёшь в моём шатре и делаешь всё, что я пожелаю, или…

– Договаривай, чёрт тебя побери, – прошептала, бледнея, Жаклин.

– Или я продам тебя в рабство, – последовал ответ, – но прежде… некоторое время ты поживёшь в шатрах моих воинов!

– Ты с ума сошёл, ничтожество! – крикнула, багровея, Жаклин