Миры Эры. Книга Третья. Трудный Хлеб - Алексей Олегович Белов-Скарятин

друзей. Мы явились ровно в 14 часов назначенного дня, уселись на почтовую скамейку и стали ждать, пока правительственные колёса будут накачаны и начнут крутиться. В тот день, когда я вывел на арену свою цветущую партнёршу, было около пятидесяти кандидатов на высшую награду, вручаемую чужакам. После почти двух часов игры в шарады, "кофейник" и "О чём я думаю?" наконец настала наша очередь.

"Миссис Блейксли, не будете ли вы так любезны пройти сюда?" – прозвучало из открытой двери.

Мы проследовали за моей цветущей партнёршей во внутренний офис. Там нам велели оставаться за ограждением. Убедив инспектора, что я являюсь её мужем, что не привёл свидетелей с улицы и что мы все знаем её уже более пяти лет (по правде говоря, мне даже интересно, узнаем ли мы её до конца хоть когда-нибудь), я стал наслаждаться экзаменом.

"Верите ли вы в эту форму правления, болели ли когда-нибудь воспалением лёгких или желтухой, совершали ли убийства, сидели ли в тюрьме, содержались ли в сумасшедшем доме и являетесь ли анархисткой?" – спросил он Ирину, абсолютно не делая пауз.

"Да, я сидела в тюрьме", – ответила та, похоже, очень довольная, что смогла зацепиться хоть за что-то из этого потока волшебных слов.

"Где?" – явно заинтересовался инспектор.

"О, в разных местах. В общей сложности в четырёх".

"В этой стране?"

"О, нет. В России. В начале двадцатых".

Он вздохнул с облегчением: "Ну, ладно, не будем вдаваться в подробности".

Она знала, кто сейчас президент и на трёх членов кабинета министров больше, чем я, а также то, что вице-президентом является мистер Кёртис, присовокупив для пущей убедительности, что роль его официальной спутницы играет миссис Ганн104.

"А сколько у нас конгрессменов?" – спросил он.

"О, должно быть, более 500".

"Верно. А как они избираются?"

"По одному от каждого штата", – торжествующе воскликнула она, но я слегка толкнул её под перилами. "Нет, по двое", – гордо поправилась она.

"Что? Пятьсот и только по двое от каждого штата? Сколько же у нас тогда штатов?"

"Сорок восемь"105.

Моя бедная Ирина, как известно, слаба в ариф-метике. Поэтому она просто вцепилась в свои 500, 2 и 48, пытаясь свести воедино эти огромные числа путём загибания пальцев.

"Хорошо, если есть 500 конгрессменов и 48 штатов, и по 2 избираются от каждого штата, то сколько тогда сенаторов?106"

"Лишь около сотни", – ответила она.

"И как они избираются?"

"От штатов", – уклонилась она.

"Как? По сколько от каждого?"

"Я думаю, трое". Я снова толкнул её. "Нет, четверо". Подсчёт на пальцах стал столь быстрым, что я решил, что она, возможно, пытается его загипнотизировать.

Отвечая на последующие вопросы, она доказала ему, что знает английское парламентское право, и теософию, и медицину, и древнеславянский язык, однако мало что – о правительстве Соединённых Штатов.

"Сколько существует ветвей власти?" – в конце концов пришпилил её он. "Пять". Я опять толкнул её. "Шесть. Нет, пять – это всё-таки правильно", – радостно констатировала она.

"Перечислите?" Я увидел, что инспектор действительно наслаждался своей работой.

"Есть ветвь, что правит, и ветвь, что устанавливает законы, и ветвь, что их исполняет, а также армия и военно-морской флот"107.

Инспектор кашлянул, подавив улыбку. Она прошла испытание "ма́нья кум ла́удэ"108, получив от всех поздравления.

"Почему ты не сказал мне, что они будут задавать все эти вопросы?" – взорвалась она, когда её вели в кабинет судьи для принесения присяги.

"Я и сам не знал, – попытался объяснить я. – Но ты справилась великолепно".

"Всё, что ты делал, – это толкал меня. Большая же помощь! Ты ничего даже не шепнул. Как я могла понять, что твои толчки означали?"

Встав перед судьёй, она принесла клятву верности. То была красивая и торжественная церемония. С поднятой правой рукой она расположилась между двух шёлковых американских знамён, обратившись лицом к портретам Вашингтона и Линкольна.

Когда всё закончилось и мы уже поворачивались, чтобы уйти, я увидел, как она деловито листает Библию, на которой только что принесла присягу.

"Что ты делаешь? Пойдём!" – прошептал я.

Но, позабыв о своём впечатляющем окружении, она взволнованно крикнула: "Иди и посмотри, что я нашла. На этой странице говорится о том, что царица Савская приехала в страну Соломона, и Соломон был рад принять её. Разве это не чудесно? Это всё про нас. Я – та царица, а ты – Соломон. И ты ведь рад, что я в вашей стране, не так ли?"

Видя, что все улыбаются её восторгу, я насильно увел её, сказав как можно тише: "Конечно же, я рад. Мы все рады". Но одновременно думал о Соломоне и его 400 жёнах. Вероятно, он имел меньше забот со всеми ними, чем я со своей единственной русской.

Нам сказали явиться вновь спустя три месяца, когда будут готовы окончательные документы.

"Давай возьмём доску для игры в нарды", – воскликнула она, когда великий день настал.

"Нет, – сказал я, – нам не придётся в этот раз так долго ждать".

Шёл сильный дождь, и, поскольку мы ехали туда в открытом родстере, на ней была её самая старая одежда. Всего на церемонии присутствовало двести человек. Она храбро предстала пред очами федерального судьи в дождевике, галошах и клеёнчатой шляпке.

"Поднимите руку, – сказал тот, – и откажитесь от своего российского гражданства и титула".

"Почему я должна отказываться от своего титула, – услышал я её крик. – Я уже сделала это, когда выходила замуж".

"Тсс, – прошептал я с порога, откуда наблюдал за происходящим, – делай то, что тебе велят". И испытал огромное облегчение, когда она послушалась.

"Она никакая не княжна", – услышал я, как кто-то в толпе сказал своему соседу.

"Как ты это понял?"

"Глянь, как она одета".

Всё это заняло около десяти минут. По завершении она подошла ко мне и со слезами на глазах обняла. В моих тоже набухли одна или две.

"Я так счастлива, – прошептала она. – Теперь я твоя американская жена".

"Ты выглядишь точно как прежде", – это было всё, что я смог произнести, слегка улыбнувшись.

"Но, в конце концов, я навсегда останусь просто русской".

Я догадывался, что так оно и будет. Мы отпраздновали сие событие горячими пирожными и кофе в ресторане "Чайлдс" неподалёку, в то время как снаружи продолжал лить дождь, барабаня в огромное стекло рядом с нашим столиком.

Алексей Белов-Скарятин

Описанная финальная церемония имела место 26 марта 1930-го года. В газетной статье, посвящённой данному эпизоду, приводятся следующие слова, сказанные Ириной: "Плавильный котёл полностью поглотил меня. Я гражданка Соединённых Штатов и