Миры Эры. Книга Третья. Трудный Хлеб - Алексей Олегович Белов-Скарятин

"Она не умрёт. Разве ты не видела, как она встала и медленно ушла?"

"Ну, в любом случае, её молоко всегда теперь будет плохим. И ты испортил автомобиль. Нам придётся каждые полчаса останавливаться и заправлять радиатор водой".

"И что с того? Мы хорошо обучены остановкам – с тех пор как въехали в эту страну, мы паркуемся каждые три мили".

Это положило начало спору, не затихавшему до самых ворот Квебека. Мы снова развелись, и Ирина заявила о своём намерении первым же поездом отправиться в Штаты. Я молился, чтобы ни одна железнодорожная станция не попалась нам по пути – я бывал в подобных ситуациях и нисколько в словах жены не сомневался.

Уже достаточно долгое время я не мог игнорировать живописную красоту мелькавших по сторонам придорожных гостиниц. Их владельцы меня очаровывали. Я представлял себя статистиком, лихорадочно ищущим всю доступную информацию для путеводителя "Все места отдыха: почему, где и зачем". День клонился к закату, мы двигались по Квебеку. Но к этому времени в салоне уже стояло молчание.

Всё впечатление от проезда по древнему городу было испорчено, поговорить было не с кем – мне объявили бойкот. Студебекер сдержал своё слово, доставив нас до места в целости и сохранности. Он остановился у обочины, справа возвышался замок Шато-Фронтенак.

Прекрасный палаццо – что может быть более идиллическим? Я поднял глаза, ожидая увидеть, как в окне башни появится девушка с длинными золотистыми локонами, протянет руки и пригрозит совершить прыжок. Однако она никак не появлялась.

"На что ты смотришь?" – вдруг разомкнул губы другой обитатель передних сидений.

"На Гвиневру100, в башне".

"На кого?"

"На Гвиневру".

"Ты начинаешь чудить".

"Да, наверное. Она должна быть там, наверху, но почему-то не подходит к окну. Может, с ней сейчас Ланселот?"

На лице жены выразилось ещё большее отвращение.

Мы решили поужинать в Шато.

"Ага! – воскликнул я. – Теперь мы будем есть по-средневековому. Это место располагает. Оленья нога, взамен ножей и вилок лишь пальцы, золотые кубки с вином, чтобы запивать нашу трапезу. А где же круглый стол и все мои благородные рыцари?"

Но там были обычные скатерти, неромантичные маленькие столики, и бо́льшая часть этих рыцарей оказались американцами, точно такими же чокнутыми, как и тот, что явился среди них, за мгновенье до этого мня себя добрым королём Артуром.

Что за въезд в волшебную страну! Моя королева со мной не общается, отказывается разделить изысканный ужин и стремительно исчезает, чтоб съесть сэндвич в ближайшей аптеке. Жалкое кушанье!

На следующее же утро с меня сняли бойкот, но волшебная страна испарилась. Мистер Студебекер нуждался в починке. Ведь он всё ещё протекал.

"Каким же опасным водителем ты оказался", – поприветствовал он меня.

"А ты пойди и найди себе поновее тормоза", – бросил в ответ ему я. Он ведь был нашим другом на протяжении двух долгих лет.

Гражданство

Влияние русских на Америку велико. Возможно, потому, что раньше мы многого о них не знали, ведь они стали приезжать сюда только после войны. Для нас это всегда была страна загадок, тайной полиции, многоцветных пейзажей, суеверий и неизведанных глубин. Мы знали, что это страна, которой боялась вся остальная Европа, империя с неограниченными ресурсами, великим талантом и большим невежеством. Вероятно, русские вызывают у нас интерес, так как во многом не так уж на нас и непохожи – столь же огромная держава, как наша собственная, необычайно щедрая, свободно выражающая любые мысли, революционная по духу. Они подобны детям в своём изумлении, но чрезвычайно стары в своём жизненном опыте. Однажды пообщавшись с образованным русским, вы осознаёте, что он вас пленил, и никогда уже его не забудете. Вам интересно, чем он занимается, как у него идут дела, а встретив его снова, восторгаетесь его приключениями, которые, как правило, невероятны. Он может разозлить или расстроить вас, но никогда вам не наскучит.

Один известный человек как-то спросил меня во время моей разлуки с молодой женщиной, впоследствии ставшей моей супругой: "Вы собираетесь на ней жениться?"

"Я думаю, вряд ли", – ответил я.

"Же́нитесь. Со временем вы поймёте, что просто не в состоянии надолго с ней расставаться". Являясь большим знатоком России, он был совершенно прав.

Будучи сложным для постижения, русский человек всё больше захватывает вас, когда вы всё-таки начинаете его понимать. Вы спросите: "Но как его вообще можно понять? Какая основа может быть для вникания в мысли кого-то с таким темпераментом?" Ответ – это постоянное общение, эдакая "диагностика пациента".

Русскому трудно "вытаскивать себя за шиворот". Когда у него "чёрная полоса", он думает, что упал и ни за что не сможет подняться. Если же он "на взлёте", то не допускает даже мысли, что может упасть. Один из них, живя в Нью-Йорке, заработал в прошлом году 30 000 долларов, раздав потом все деньги менее везучим друзьям. Ныне он остался без цента в кармане и утверждает, что усвоил урок. Скорее всего, это не так. Другая, зарабатывая 100 долларов в месяц, содержала себя и помогала трём старым слугам, оставшимся за границей. В конце концов, убедившись, что это, вне всяких сомнений, не было оценено по достоинству (она не получила от них ни одной весточки), и нуждаясь в деньгах для создания хоть небольшого личного комфорта, она прекратила осуществление денежных переводов. Теперь у неё есть лишняя пара туфель и новое платье, но это, по её убеждению, едва ли компенсирует те жертвы, на которые она шла ради людей, в какой-то мере, как она считает, от неё зависящих.

Все они утверждают, что Петру Великому не следовало открывать дверь западной культуре, что они восточные люди и обращены лицом на Восток. Они с гордостью называют себя великой восточной белой нацией.

Я слышал, что их религию клеймят как идолопоклонническую, догматичную и неискреннюю. Любой, кто простаивает пять часов на одном месте в русской церкви, не может являться неискренним. Я видел, как люди боролись за право попасть внутрь, когда церковь была переполнена. Скорее всего, тем клеймящим невдомёк, что русская религия соответствует по ритуалам религии Высокой Епископальной церкви101, равно как и то, что существует движение за объединение Греческой и Высокой церквей.

Некая молодая русская женщина в ходе нашей с ней беседы на одной из русских вечеринок попросила прощения за свой английский. Но она очень хорошо говорила, хоть и с акцентом.

"Я в Америке всего шесть недель", – объяснила