Иван Фирсов - Гангутское сражение. Морская сила

— Што таишься, — недовольно сморщился царь, — рапортуй.

— Государь, — командир на мгновение опешил, а потом поправился, — господин контр-адмирал, от Гангута следует отряд скампавей с тялками под российским флагом.

Петр, не дослушав до конца, вскочил и пошел на корму. Невооруженным взглядом было видно, как на головной скампавее трепетал Андреевский флаг. В кильватер скампавей выстроились вереницей одномачтовые тялки — грузовые транспортные суденышки с непомерно широкой кормой.

— Слава Богу, нынче рацион полный экипажам выдать, — обрадовался Петр. — Сие Сиверс с провиантом.

Петр подозвал командира:

— Скампавея на якорь станет — пошли шлюпку за капитан-командором Сиверсом.

Царь распорядился добавить экипажам еще по чарке сверх праздничной.

Заканчивалось пиршество на флагманской галере. Совсем разомлевший Апраксин, прощаясь, сказал царю:

— А ты, Петр Лексеич, не гневайся на меня, пред кампанией тебя чином не повысили. Нынче ты во всей красе диверсию учинил супротив шведа. Виктория твоя сполна и чин по заслуге будет. А то бы ни за што ни про што.

Петр уже и позабыл о своей просьбе, но остался доволен. Теперь сам генерал-адмирал его похвалил.

Веселье продолжалось, пока солнце не скрылось за холмистыми островками. На судах трубачи заиграли зорю и спустили флаги, как положено, когда диск солнца полностью скрылся из глаз.

Всю ночь перегружали привезенный провиант на скампавеи. Галерный флот уходил по предназначению на север, к порту Або. Там ждали припасы, а главное, первые русские суда. Следовало осмотреться в новой базе десантных войск и по возможности разведать.

В полдень снялся с якорей и направился к Гангуту и дальше в Гельсингфорс отряд Сиверса. Девять скам-павей вели на буксире захваченные шведские суда.

— Гляди, пробирайся шхерами, ежели шторм — становись на якорь. Держи добрый караул.

Часть пленных шведов свезли на берег в Твермине. Там остался двухтысячный гарнизон. Шведов решили использовать на постройке новой крепости на оконечности полуострова у деревеньки Ганге.

По сигналу пушки галерный флот снимался с якорей. Длинной цепочкой, одна за другой, двинулись на север скампавеи с десантом. Десять тысяч солдат направились в Або, дальше к Аландским островам. Быть может, им доведется впервые ступить на землю шведов…

Не предполагал Сиверс, что его ждет небольшое приключение.

В наступающих сумерках, на подходе к Гангуту, в лучах заходящего солнца показался силуэт парусника.

Капитан-командор вскинул подзорную трубу и не отрываясь скомандовал:

— Лево руль, уходим в шхеры. Передать на скам павеи — стать на якорь.

Капитан шведского фрегата Христофоре тоже заметил парусник:

«Бог мой! Так это же „Элефант“ и галиоты. Верно, они ведут русские плененные галеры».

— Приготовиться отдать якорь и спустить шлюпку.

Капитан подозвал своего помощника, лейтенанта Гольма:

— Разузнайте у капитана Сунда, где находится эскадра адмирала Ватранга. Пора нам отдать ему почту и поступить в его распоряжение.

Когда шлюпка отвалила от борта, Федор Христофоре схватил рупор:

— Передайте Сунду мои наилучшие пожелания и счастливого плавания!

В отряде Сиверса приготовились встретить гостей. Одна скампавея снялась с якоря и начала описывать дугу, чтобы отрезать шведской шлюпке путь к отступлению. От скампавеи отделилась шлюпка с вооруженными матросами.

Пленить безоружную шведскую шлюпку не составило особого труда, и лейтенант Гольм скоро оказался перед капитан-командором Сиверсом.

Капитан-командор намеревался взять шведский фрегат на абордаж, но капитан Христофоре после захвата шлюпки, поняв, с кем имеет дело, поставил все паруса и пустился наутек.

Лейтенант Гольм оказался разговорчивым и сразу же рассказал:

— Наш фрегат Адмиралтейств-коллегия направила на помощь эскадре адмирала Ватранга, но мы здорово промахнулись.

— Каковы силы флота в Карлскроне? — задал первый вопрос Сиверс.

— На рейде одиннадцать линейных кораблей, фрегат, бригантины. Этот флот в готовности для отражения нападения датчан.

— Где же остальные корабли? — спросил Сиверс. Гольм, сделав гримасу, скептически пожал плечами:

— Несколько кораблей стали ветхими, а на остальных не хватает матросов.

Поведал Гольм и о неустройстве жизни в Швеции. Все больше людей начинают роптать против затеянной войны. Но принцесса Ульрика и советники короля не хотят об этом думать.

— А что же король? — продолжал допрос Сиверс.

— Король далеко в Турецкой земле. Он и слышать не хочет о мире. Поговаривают, что он не в своем разуме.

Окончив допрос, Сиверс понял, что пленный офицер может еще пригодиться и принести пользу. Он отправил его на скампавее к генерал-адмиралу. И отряд с пленными шведскими судами продолжал свой путь.

Капитан Христофоре под всеми парусами спешил в столицу. Как же, он первый объявит королевскому Совету, что Ватранга нет у Гангута и неизвестно, чтр там произошло.

В пути он настрочил донесение королю.

«Настоящим доношу до сведения Вашего Величества, что после того, как 26 июля я послан был с фрегатом „Карл-скрона“ на усиление эскадры Ватранга, я прибыл на Ганге, нашел перед собою вместо эскадры Вашего Величества часть неприятельских галер и корабль, а потому был вынужден искать эскадру на шведской стороне».

Капитан «Карлскроны» стыдливо умолчал, что ему пришлось оставить у неприятеля шлюпку с девятью матросами и лейтенанта.

На подходе к столице он разминулся с королевской яхтой под штандартом принцессы. Отсалютовав королевской особе, фрегат стал на якорь на рейде, и тут многое прояснилось.

В городе царила паника. Состоятельные бюргеры уезжали в свои поместья или куда-нибудь подальше. На улицах собирались толпы горожан и ремесленников, вокруг столицы занимали позиции полки, спещ-но стянутые к Стокгольму.

Накануне прихода фрегата королевский Совет получил донесение Ватранга:

«Какую глубокую душевную боль причиняют мне эти несчастные события, наилучше знает Всевышний, которому известно, с каким рвением и с какими усилиями я старался выполнить возложенные на меня обязанности и как я усиленно старался разыскать неприятельский флот… к нашему великому прискорбию и огорчению, пришлось видеть, как неприятель со своими галерами прошел мимо нас в шхеры, причем огорчение наше усугубляется еще тем, что мы находимся в полной неизвестности о судьбе эскадры, шаутбенахта Эрен-шильда… Неприятель, по-видимому, уже овладел Або-скими и Аландскими шхерами, и так как, вследствие недостатка лоцманов, нам представляется невозможным занять позицию в Аландских шхерах, то я не вижу более осторожного исхода, как направиться со всей моей эскадрой в такое место в шведской стороне, откуда наилучшим образом было бы защитить себя от пагубных намерений противника против столицы государства».

Принцесса Ульрика, прочитав донесение, собрала советников. Один за другим появлялись в покоях принцессы Арвед Горн, Рейнгольд фон Ферзен, Ник Тиссен и другие. Поклонившись Ульрике, они с удрученным видом рассаживались в креслах.

Слушая донесения Ватранга, советники растерянно переглядывались. Королевский флот — их последняя опора — потерпел поражение. Угроза нависла над столицей.

Но на лице Ульрики царила одобряющая улыбка:

— Я все обдумала, и нам следует без промедления отправиться к адмиралу Ватрангу, чтобы на месте выяснить все обстоятельства, прежде чем сообщать о случившемся его величеству.

Королевской яхте не пришлось долго плутать по морю. Эскадра Ватранга крейсировала в сотне миль от столицы в проливе Фурузунд, отделяющем Аландские острова от Скандинавии.

Впервые в истории Швеции королевский Совет собрался не в столичных апартаментах короля, а на борту линейного корабля «Бремен».

В присутствии всех флагманов слушая адмирала Ватранга, принцесса и советники удивленно переглядывались.

Бодрым голосом, будто не произошло ничего особенного, флагман эскадры горел желанием отомстить русским за причиненные неудобства:

— Я намерен, как только позволит благоприятный ветер, отправиться отсюда на поиски неприятеля у Гангута. Обнаружив неприятельскую эскадру, я атакую русских, без тени сомнения.

Оказалось, что Совет не против, чтобы нанести удар по русским судам. Но прежде надо проведать о намерениях царя Петра. Кроме того, нельзя бросать столицу без охраны со стороны моря.

Два дня заседал Совет на борту «Бремена» и, выслушав все доводы флагманов, согласился с мнением адмирала.

Эскадрам надлежит охранять все подступы к столице со стороны Аландских островов. Но нельзя забывать о другом опасном направлении: противник может напасть и с юга, со стороны острова Готланд.