Секретный дьяк - Геннадий Мартович Прашкевич
– Ну, где дух? – шепотом спросил Иван. – Почему не мещет молоньи?
Куши Татал, пугливо спрятав голову в ладони, кивнул в сторону. Если, дескать, умру, подсказал этим кивком, то только так, головой в ладони, – страшного не увижу. И все, конечно, глянули в ту сторону, куда кивнул куши.
…и увидели голый, засыпанный обломками камня, склон скалистой горы, величественной, похожей на перевернутую заиндевевшую воронку. И они – многие маленькие тщетные люди, стоят всего только на каменном плече горы перед неизвестной поляной.
…и увидели снежный язык ледничка, черный от выпавшего откуда-то пепла, устоявший под неярким, но теплым курильским солнцем, только звонко, как слюну, пускающий из-под себя мутные струи ручьев. Звон воды был ледовит, внятен и слышен за много шагов. Даже не видя, легко было представить, как, достигнув обрыва, ручьи начинают свергаться вниз, окропляя берега и рассеиваясь в воздухе, как дождь.
…и увидели неширокую натоптанную тропу, ведущую от бамбуков к ледничку. На ледничке тропа тоже была хорошо убита, слегка виясь вправо-влево, а пересекая снежный язык, тропа таинственно уходила за край горы.
…и увидели – из рыжих бамбуков, твердо ступая по льду короткими сильными ногами, слегка прихрамывая, точнее, слегка волоча левую ногу, наверное не совсем хорошо сгибавшуюся в колене, неукротимо выдвинулся невысокий человек в мохнатом платье и с ружьем через плечо. Голова человека была в светлых и длинных кудряшками волосах и очень большая. Багинет был примкнут к ружью по-военному, на боку висела настоящая сабелька. Издали было видно, что сильно сердитый дух. Хотя зачем духу вооружаться?
Твердо ступая по льду, хорошо, видимо, зная, что делает, сердитый дух или человек в мохнатом платье шел так, будто находился на казенной службе. В своей неукротимости неизвестный сердитый дух или человек казался собранным, деловитым, совсем не в пример другому странному существу, тоже облаченному в мохнатое платье, тоже старающемуся углядеть все вокруг, но при этом жалкому, согбенному, часто оглядывающемуся на море. Оба они – и сердитый дух Уни-Камуй, и согбенное существо – часто смотрели вниз, на берег, не замечая казаков, поднявшихся на плечо горы. И понятно было – смотрят они на море не просто так, не бесцельно. Они явно сознавали, что именно хотят увидеть на море.
– Неужто нас? – шепотом удивился Иван. И добавил изумленно: – Это ж ненастоящая у духа голова! Это парик на сердитом духе!
И все посмотрели на господина Чепесюка, но господин Чепесюк промолчал.
Существо, следовавшее за сердитым духом, прихрамывало, как и сам дух, но выглядело не столь неукротимо. Оно часто, чаще, чем дух, суетно поглядывало на море. И казаки смотрели на море. Но был пустынен его круг на всем протяжении. Ни бота, ни бусы, никакой камчадальской лодки… Ни русский, ни апонец, ни дикующий – никто не портил утренней ясности… От этого еще больше высветилось в сознании Ивана – да зачем же так делает сердитый дух? Почему зовут его Уни-Камуй, почему на вид он явно нерусский, а несет на плече настоящее русское ружье? И зачем сердитому духу настоящая русская сабелька на поясе? И зачем при духе присутствует столь маленький, согбенный, странный человечек, что даже издали видно – это совсем не сильный человечек… Да и сам дух… Почему такой некрупный? Идет неукротимо, а на вид некрупный. От силы ростом по плечо Ивану, не больше.
Молча затаились за холодными камнями.
Сердитый дух Уни-Камуй и согбенный его спутник шли, нигде не останавливаясь, сердито оглядывали море и берега. Знали, что если подойдет к острову враг, то только с моря. Может, правда, видели вчера бусу, отправившуюся на ту сторону острова, – черного монаха на носу, рыжего Похабина на новом руле. Потому теперь и шли непреклонно, что в любой момент готовы были обречь врага на выстрел из пищали.
Монстр Тюнька жадно глянул на бугор полуземлянки.
«Вот, – жадно шепнул, – cейчас гляну в полуземлянку. Не могут там обитать только одни самцы!»
«А чего глядеть?.. – тоже шепотом возразил Иван. – Самцы на горе… Вон несут ружье с багинетом… За самцами надо следить…»
«Так я в полуземлянку?..»
«Повешу!.. – шепнул Иван. – Слушай меня… Свистни негромко… Посмотрим, испугается ли дух?»
Приподнявшись над каменной стеной, Тюнька негромко свистнул.
Обычно как бывает? Вот ты свистнул, и тот, кого хочешь испугать, согласно пугается. Сначала как бы застывает, а потом бросается в укрытие, где потихоньку приходит в себя. А здесь все произошло не так.
В разительном повороте, и доли секунды для того поворота не потребовалось, сердитый дух Уни-Камуй, только что неукротимо прихрамывавший по тропе, в каком-то неистовом повороте, совершенно не представимом при его мохнатом развевающемся платье, повернулся и страшно выпалил из пищали, разбив пулю о камень в каком-то вершке от лица безумно побледневшего монстра Тюньки. Такой белый на ледничке монстр, конечно, был бы теперь малозаметен, но на фоне черной стены он светился как фонарь. Не теряя ни мгновения, бросив пищаль для перезарядки в руки согбенному мохнатому спутнику, сердитый дух сразу бросился вверх на приступ с обнаженной сабелькою в руке.
Вот какой дух! – с одобрением подумал Иван. Совсем сердитый.
Повинуясь знаку Ивана, казаки выпалили сразу из двух пищалей, чтобы сердитый дух мог одуматься. Приказ был не вредить сердитому первым залпом, но присмотреться, что это за существо.
При грохоте выстрелов сердитый дух Уни-Камуй заученно бросился на землю.
Так же заученно бросился на землю его согбенный спутник, не переставая возиться с пищалью. Наверное, скусывал патрон. И все это время маленький, но сердитый дух сильно ругался.
– Чего это он?
– Молчи, Тюнька. Видишь, дух не в себе.
– Так зачем по-русски ругается? – потрясенно шепнул Тюнька.
– А я знаю?
Тюнька изумленно потряс головой.
На шум выстрелов выглянули из землянки теперь уже целых три ужасные рожи с распущенными волосами – наверное, самки – и завыли громко, уныло, впрочем так же быстро спрятавшись, как только обнаружили во дворе Тюньку.
Переменные жены, решил Иван.
– Ишь как ругается! – покачал головой Тюнька. – Сейчас распалит себя, схватит сабельку и кинется!
Но ни по одному пункту Тюнька не угадал.
– Апонцы! – крикнул по-русски дух из-за камня. – Сколько вас? Зачем пришли? Почему стреляете?
И то же самое согбенный человечек прокричал на странном незнакомом языке – может, на
