Секретный дьяк - Геннадий Мартович Прашкевич
На сайте siteknig.com вы можете начать чтение этого произведения онлайн - без регистрации и каких-либо ограничений. Текст книги доступен в полном объёме и открывается прямо в браузере. Произведение относится к жанру Историческая проза / Русская классическая проза и написано автором Геннадий Мартович Прашкевич. Удобная навигация по страницам позволяет читать с любого устройства - компьютера, планшета или смартфона.
Описание и сюжет книги «Секретный дьяк»
В творчестве Геннадия Прашкевича прошлое Сибири не просто часть нашей общей истории. Сибирь – его родина, здесь он родился, отсюда его живое, пристальное, неравнодушное отношение к тому, чем жила Россия былых времен, к чему стремилась, на какие жертвы готова была и шла, чтобы обрести те границы, которые мы имеем сегодня. В романе «Носорукий» русские казаки по приказу царя Алексея Михайловича ищут в тундре на Индигирке живого мамонта, в «Тайне полярного князца» знаменитый землепроходец Семен Дежнев вместе со своими товарищами обустраивает поселение на Погыче, «реке на краю земли, славной своей пушниной, рыбьим зубом и серебром». Но вершина «сибириады» Прашкевича – это «Секретный дьяк», роман о трудном пути в полумифическую страну Апонию, о выходе русских на недосягаемую Камчатку и Курильские острова.
«Все началось со случайного взгляда в школьный учебник, – рассказывает писатель об истории создания романа „Секретный дьяк“. – Поразило, что истории Сибири уделена в учебнике всего одна страничка. Набор всем известных имен – Хабаров, Атласов, Ермак. И ни слова о Стадухине, Реброве, Курочкине, Козыревском. И ни слова о Крашенинникове, Йохельсоне, Тане-Богоразе. И ни слова о других многих и многих мелких и крупных русских землепроходцах, будто, кроме разбойников Ермака и Хабарова, и похвастаться некем. Странным, досадным мне все это показалось. Спросил себя: а что, собственно, я сам знаю о родной Сибири, исхоженной вдоль и поперек? И вдруг дошло до меня, что знаю я сам не больше какого-нибудь московского кандидата филологических наук. Поняв это, я погрузился в „Сибирику“, в миллеровские сундуки, в архивы…».
И получилась в итоге книга о великом, трудном походе, раздвинувшем пределы отечества к далекому восточному океану и утвердившем наши границы во славу Государства Российского.
Тексты произведений в настоящем издании значительно переработаны, дополнены и исправлены автором.
Геннадий Мартович Прашкевич
Секретный дьяк
романы
© Г. М. Прашкевич, 2026
© А. В. Етоев, послесловие, 2026
© Оформление
ООО «Издательство АЗБУКА», 2026
* * *
От автора
Я рос на Енисее в небольших таежных селах, позже – в Кузбассе, на железнодорожной станции Тайга. Запах каменноугольной крошки, шлака, гудки пароходов и паровозов, звезды в зимнем небе, огни маневровых фонарей – все казалось мне вечным и неизменным. В голову не приходило, что это сюда, именно сюда, в нашу Сибирь, в край наш, еще недавно стремился Ермак Тимофеевич, где-то ставил острожки атаман Копылов, спускался из Жиганска на деревянных кочах казак Илья Перфирьев, а другой казак Мишка Стадухин изумленно сообщал с далекой реки Погычи о прежде неведомом народе – чюхчах.
Северные сияния – юкагиры зажигают огни в небе.
Все свое. Все неизменное. И только по мере взросления проявлялось, все-таки проявлялось в сознании, как на некоей обрабатываемой химикатами фотобумаге, понимание чрезвычайной давности, казалось бы, знакомой истории.
А тут что было? А тут кто жил?
И остались бы, наверное, эти мои вопросы никому не заданными, и не получил бы я на них никаких ответов, если бы не библиотеки – чудесные, потерянные в глухих селах и городках маленькие библиотеки, очень вовремя предложившие мне и «скаски» Владимира Атласова, и чудесные «описания земли Камчатки» Степана Крашенинникова, и поразительные заметки из заветных «сундуков» академика Миллера. Уже не туманом незнания затягивало вечно идущее, как снег-дождь, время, не снежная пелена закрывала пространства неведомых земель, по которым кочевали дикие олешки, на которых ставили свои урасы шоромбойцы, олюбенцы, юкагиры, долгане, ламуты.
Кто мы?
Откуда?
Куда идем?
И случилось то, что не могло не случиться!
«Санька соскочила с печи, задом ударила в забухшую дверь. За Санькой быстро слезли Яшка, Гаврилка и Артамошка: вдруг все захотели пить, – вскочили в темные сени за облаком пара и дыма из прокисшей избы…» Там, в сенях, пробивался в узкое окошечко лунный свет, обледенелая ручка ковшика торчала из кадки; так Алексей Николаевич Толстой писал об уже исчезнувшем прошлом, и под его пером все оживало. И даже «дикие» (на сторонний взгляд) юкагиры, ламуты, чюхчи, долгане не только на волшебные сказки оказывались мастерами; они просто жили тут, охотились, жгли костры, брали пушнину, а в их сторону уже шли и шли русские промышленники.
Как не похож мир на наши о нем представления!
Радость, изумление, дым в небо, женские возгласы, шум океанского наката – чудесно обессмысливавшиеся от удивления глаза дьяков, летописные листы мировых событий. Как написать об этом?
Да вот же под рукой Лажечников!
Вот близкий нам, знакомый девятнадцатый век.
«Государыня села в первую карету с придворной дамой постарше; в другую карету вспрыгнула Мариорица, окруженная услугами молодых и старых кавалеров. Только что мелькнула ее гомеопатическая ножка, обутая в красный сафьяновый сапожок, и за княжной полезла ее подруга, озабоченная своим роброном».
Гомеопатическая ножка! – как тут не дрогнуть сердцу?
И я услышал! Увидел явственно.
Тундра, олешки, снежная замять, стрела в снегу.
Углы одной эпохи неуклонно вдвигались в углы другой, свет прошедшего мешался со светом приближающегося будущего. Время и пространство едины. Да, мы живем в разных эпохах – и вы, читатель, и вы, древняя старушка из соседнего дома, и вы, девчонки в косичках, и ты, слесарь из вагонного депо, и космонавт, упорно накручивающий свои орбиты над планетой, и охотник с Таймыра, – мир един.
Вот вам и гомеопатическая ножка.
Отсюда и размышления.
Отсюда и книги.
Новосибирск, 2025
Секретный дьяк, или Язык для потерпевших кораблекрушение
Часть первая
Государственный секрет
Сентябрь 1721 – февраль 1722 гг
Уста премудрых нам гласят:
Там разных множество светов;
Несчетны солнца там горят,
Народы там и круг веков:
Для общей славы божества
Там равна сила естества.
М. Ломоносов
Глава I
Секретный дьяк
1
Осенью 1700 года (получается, к началу рассказа лет за двадцать) в северной плоской тундре (в сендухе, по-местному), верстах в ста от Якутского острога, среди занудливых комаров и жалко мекающих олешков, в день, когда Ваньке Крестинину стукнуло семь лет, некий парнишка, сын убивцы и сам давно убивца, хотя по виду и не превзошел десяти-одиннадцати лет, в драке отрубил Ваньке указательный палец на левой руке. Боль невеликая, но рука стала походить на недоделанную вилку.
В той же сендухе, ровной и плоской, как стол, под томительное шуршание осенних бесконечных дождей, старик-шептун, заговаривая Ваньке отрубленный палец, необычно и странно предсказал: жить, Иван, будешь долго, обратишь на себя внимание царствующей особы, полюбишь дикующую, дойдешь до края земли, но жизнь, добавил, проживешь чужую.
Шел дождь, отрубленный палец пронзительно дергало, но старик-шептун потихоньку снял боль.
А пророчество…
Ну разве не сказано: «Отчасти знаем, отчасти пророчествуем»?
Много чего нашептал в ту ночь старик, напугал не одного Ваньку, а все не в толк. Прошло немного времени, и Ванькиного отца, опытного стрельца Матвеева, тоже, кстати, Ивана, зарезали в тундре злые шоромбойские мужики. Как не зарезать, когда одно небо вокруг? Сидишь, дикуешь.
Добрые люди подобрали одинокого мальчишку и отправили с ясачным обозом в Москву, где волею родной тетки Елизаветы Петровны Саплиной, урожденной Матвеевой, и ее супруга славного маиора (тогда еще капитана) Якова Афанасьевича Саплина Иван Матвеев-младший (записанный на всякий случай Крестининым – по матери, что понятно: стрельцы при государе Петре, Усатом, вышли из почета) начал изучать по Псалтирю грамоту и в короткий срок проявил такие таланты, что в пятнадцать лет взяли Ивана в Сибирский приказ – изучать иностранные языки и переписывать служебные скаски. В тринадцатом, когда маиор (тогда еще капитан) Саплин и его супруга, как многие другие государственные люди, по указанию государя, Усатого, переселены были в новую столицу, Иван Крестинин тоже перешел в канцелярию думного дьяка Кузьмы Петровича Матвеева, опять же родного дяди, ревниво и внимательно следившего за жизнью любимой, замужней, но как бы одинокой сестры, поскольку муж ее, Яков Афанасьевич, тогда еще капитан, беспрерывно воевал шведов, почти не показываясь в столице.
Сибирь потихонечку забывалась. Вспоминал Иван про нее, когда начинал ныть на погоду отрубленный палец. Но все равно время шло,
