Рождение легенды - Арсений Евгеньевич Втюрин

Глава 46

Начинался новый день. Солнце медленно поднималось над темнеющим вдали лесным массивом, согревая своими лучами холодную весеннюю землю.

Вода унесла последние льдины в сторону моря, и теперь уже ничто не удерживало Антона в Новогороде.

Четыре большие лодьи, гружённые оружием и припасами, качались на мелких волнах у пирса в ожидании, когда люди поднимутся на борт.

Княжич стоял на высоком берегу реки, задумчиво глядя на медленно катящуюся внизу воду. Он пришёл сюда раньше всех, чтобы побыть в одиночестве перед дальним походом.

Антон нашёл сухое место на самом краешке обрыва и сел, свесив ноги в пустоту.

С хмурым видом великан начал неспешно перебирать в памяти, всё ли они с Флоси предусмотрели при подготовке к плаванию.

А сделано ими было много.

Сразу после принесения клятвы верности князю Гостомыслу, стали княжичи карты смотреть, что Кагель и Таислав им передали, путь себе по ним прокладывать, волоки отмечать, дни считать, кои на поход тот должны понадобиться.

Не хотел Антон год терять в Холме на обучение ратников, как князь Гостомысл ему советовал, а потому решил ещё загодя посланцев своих лыжным ходом по снегу на Вину слать, дабы город подготовил ранней весной к его прибытию пару лодий и людей ратных. Тогда бы он, надолго не задерживаясь, мог не мешкая на острова Поднебесные плыть, а оттуда уже на озёра Великие, а там, глядишь, после зимовки и к морю Варяжскому выйти. Не давала покоя ему мысль эта. Княжич не сомневался, что ежели поспешать, крепости с острогами чужие на реках и озёрах быстро захватывать, то к середине лета повсюду можно было успеть. Думами своими поделился он с Рославом и Флоси, нашёл понимание и получил согласие от них. А вот князю Гостомыслу сообща порешили не говорить ничего, не захотели планы свои открывать.

Порадовал Антона лишь Кагель. Неизвестно почему, но решил посадник отдать в услужение ему любимца своего Свира. Посоветовал того сотским сделать и к себе приблизить. Сказывал, что много пользы он в походе принести дружине может, умён дюже и предусмотрителен. Сверх меры. В Новогороде ему делать нечего, совсем зачахнет от безделья.

— Эй, брат! — раздался за спиной негромкий знакомый голос. — Народ идёт к берегу. Впереди всех князь Гостомысл и твои родичи. Надобно их встретить подле лодий.

— Что ж, Рослав, — княжич одним резким движением поднялся на ноги. — Ты прав, нам уже нужно быть там. А где же Альрик?

— Думаю, что спит ещё. Надо за ним Свира послать, а то ж наш маленький ярл только на закате солнца проснётся.

Они быстро прошли на пирс и замерли в ожидании подхода толпы.

Первым на деревянный настил ступил княжич Вадим, что заставило Антона невольно поморщиться и громким голосом произнести:

— Ты никак собрался со мной в поход, княжич, коли так торопишься, что идёшь впереди государя? Иль уже успел занять его место?

Слегка смутившись, Вадим промолчал и замедлил шаг, открывая проход на пирс князю Гостомыслу, за которым следовала огромная толпа. При подходе к берегу она сразу разделилась на несколько частей. Многие воины, переходя по трапам на палубы лодий, занимали свои места, некоторые прощались у воды с детишками, а кого-то из молодых гридей сильные материнские руки ещё пытались удержать подле себя. И только десяток человек остались стоять в неподвижности, столпившись вокруг своего государя на самом краю деревянного настила и наблюдая за происходящим. Между ними и молодыми княжичами оказалось никак не менее пяти саженей, что вызвало усмешку на лице Антона.

Спешки совсем не было, всё происходило привычно и обыденно.

Между берегами реки и лодьями сновали лодки, что-то подвозили и увозили. Шла мелкая торговля перед отплытием и доставка забытых в спешке вещей.

Невольно в голову Антону пришла мысль о том, что точно так же когда-то сотни людей на берегу провожали в поход викингов ярла Эйнара. Он прекрасно помнил, как два драккара его отца стояли у пирса в ожидании, когда воины попрощаются со своими родичами. Вроде бы совсем недавно это происходило. И вместе с тем — очень давно. Всего лишь за какие-то три года Антон успел поучаствовать в нескольких сражениях, дважды оказался тяжко ранен, потерял отца и сестру, а взамен получил двух братьев и надежду когда-то занять княжий престол. И вот теперь ему приходилось отправляться на новую войну. Она не нужна была ему, но сулила в будущем такие немыслимые возможности, от которых захватывало дух и начинало учащённо биться сердце.

Глава 47

Сквозь распахнутое настежь небольшое оконце Альрик видел, как просветлело небо, озаряясь солнечными лучами и вбирая в себя краски наступающего нового дня.

Громкие голоса и крики за стенами говорили ему о том, что обитатели хором давно проснулись и уже вовсю занимались подготовкой к отплытию малой дружины княжича Антона на далёкие Великие озера, как того захотел князь Гостомысл.

Юноша понимал, что нужно поспать. Хотя бы немного. Но сотни мыслей копошились в голове, словно пчелиный рой в дупле, и не давали уснуть.

Он пошевелился, выпрямляя согнутую в локте онемевшую руку. Произведённый им лёгкий шорох разбудил лежащего рядом с ним Хёгни.

Огромная собачья голова, более похожая на медвежью, приподнялась над полом, пасть открылась, обнажая жуткие белоснежные клыки.

— Спи, дружище, — юноша привычным жестом потрепал пса по загривку. — Опасность нам не угрожает. Скоро мы с тобой погрузимся на лодью княжича Антона и отправимся в дальнее и долгое плаванье. А вернёмся ли из него и будем ли живы, то лишь богам ведомо!

Звук собственного голоса успокаивающе подействовал не только на Хёгни, но и на него самого.

Альрик сладко потянулся, проводя ладонью по лицу и груди. Его пальцы нащупали висевший на кожаном шнуре на шее маленький нож в узорчатых ножнах, подаренный ему Лесей.

С нею он простился ещё вечером.

Тайную встречу им устроила юная служанка Млада, выпустившая свою госпожу из княжьих женских покоев с наступлением темноты и приведшая её в свою крохотную опочивальню, где прятался Альрик.

Слёз и причитаний не было.

Оба осознавали, что могут уже никогда не встретиться. Таких походов, какой предстоял Антону и его братьям, очень давно никто из князей Новогорода не совершал. Но всё равно молодые люди вперемежку с поцелуями клялись друг дружке в вечной любви и преданности, строили совместные планы на будущее.

Когда небо начало светлеть, за дверью тихонько поскребла ногтями Млада, подавая знак, что пора возвращаться по своим местам.