Верхом на ветре - Лючия Сен-Клер Робсон

закончила жарить конфеты и выложила их в небольшой черепаший панцирь, улыбнувшись своей удивительной улыбкой, которая осветила ее лицо. Смеющаяся была простовата на вид, с грубыми чертами лица, но улыбка ее была прекрасна. Она словно возмещала недостатки ее внешности, как аромат цветка возмещал уродство лозы.

— Сова там? — Надуа посмотрела в сторону темного входа в типи.

У входа сидел Дающий Имена и делал мяч.

— Нет. Она пошла собирать молодые ветки для деда.

— Говорят, Странник помогал тебе с лошадью?

— Да.

Эка Напе, Красная Нога, была миленькой, но Надуа ее опасалась. Она была тщеславна и, похоже, только и думала, что о будущем муже. Прежде всего о Страннике. Возможно, Надуа недолюбливала ее из-за того, что она чаще остальных таскалась за ним и постоянно мешалась, когда Надуа удавалось перекинуться с ним хоть словечком. Теперь слухи о том, что она провела с ним три или четыре часа, уже расползлись по всему лагерю. Ее удивляла не столько скорость, сколько то, что кто-то сплетничает о девятилетней девочке. Впрочем, для этой компании все, что ни делал Странник, становилось поводом для пересудов.

— И о чем вы вдвоем разговаривали? — спросила Смеющаяся. «Неужели и ее интересует Странник? Но она же старая! Ей почти тридцать зим!»

— Мы говорили о лошадях.

— Вас не было все утро, и вы говорили только о лошадях? — К удовольствию Надуа, в голосе Красной Ноги прозвучала зависть.

— Да. Мы говорили о лошадях. И о том, как он добыл эту медвежью шкуру. — Она показала подарок. — Расскажу об этом, когда будет время.

«И когда я как следует подготовлюсь», — подумала она, протянув руку, чтобы пощекотать новорожденного младенца Горки вороньим пером, подвешенным к колыбели. Младенец был прочно зафиксирован ремнями в мягко покачивавшейся раме-развилке, подвешенной к шесту навеса. Она дернула его маленький пенис, торчавший из пеленок, и он выплеснул крошечный ручеек.

— Конфета была вкусная. Смеющаяся, скажи Сове, что я к ней еще зайду.

Надуа поспешила уйти, пока никто не успел спросить еще что-нибудь. Дымка и Собака скакали вокруг нее, путаясь у девочки под ногами и едва не сбивая с ног.

Она решила, что спросит у Странника, можно ли Сове и Имени Звезды приходить на занятия вместе с ней. И возьмет с девочек обещание никому не рассказывать о том, что там происходит. Пусть Красная Нога понервничает! При мысли об этом она ухмыльнулась. И сделала маленький шажок с пятки на носок, а потом скользящее движение вбок, как в любовном танце

Глава 20

Красноватая почва с пятнами короткой жухлой травы покрывала холмы, словно смятая облезлая бизонья шкура. Волнистая равнина тянулась до самого горизонта. Над ней повисло пепельно-серое низкое небо. Издалека доносился равномерный гул тысяч бизонов — глухое урчание, мрачное, как холодный ветер и хмурое небо.

Странник свободно сидел на Мраке, заткнув поводья за пояс и оставив руки свободными. Поводья были двадцать футов длиной и должны были выскочить из-за пояса, если всадник упадет во время погони за бизоном. Если повезет, то он успеет за них схватиться и Мрак утащит его подальше от стада.

Несмотря на холодное позднее октябрьское утро, на Страннике были только набедренная повязка и мокасины, а также нож, колчан со стрелами и футляр с луком. Он выехал без седла, не желая обременять Мрака даже подпругой. С легким волнением в последний раз осмотрел снаряжение и натянул на лук тетиву, сделанную из жил. От утренней сырости он укрывал ее под мышкой — намокшая тетива растягивалась, а пересохшая стягивалась и могла лопнуть. На случай, если тетива все же лопнет, в кармашке на колчане лежали две запасные.

Он прижал лук бедром и передвинул колчан на левый бок — отсюда доставать стрелы было удобнее, чем из-за плеча. Ветер охладил спину там, где прежде ее согревал густой мех колчана. Странник встряхнул колчан так, чтобы все стрелы оказались в нижней, более широкой части каплевидной горловины. Без лука концы футляра обвисли и не мешали вынимать стрелы из притачанного к нему колчана. Оба цилиндра были сделаны из цельной густой зимней шкуры огромного белого волка, хвост которого и служил футляром для лука. Четыре украшенные бисером и кисточками лапы свисали по обоим концам колчана. Белые особи — большая редкость среди рыжих волков прерии, и их магия считалась очень сильной.

Странник вытащил семь стрел, все украшенные тремя полосами красной краски у основания оперения. Две стрелы он зажал в зубах, а остальные пять — в руке, которой держал лук. Колчан с двумя десятками стрел весил меньше двух фунтов.

Полсотни человек широким полукругом медленно приближались к бизоньему стаду, пасшемуся по другую сторону длинного невысокого гребня. У охотников не было ни железа, ни подков, ни седел — ничего, что могло бы скрипеть или звенеть, и ветер дул в их сторону. В сером свете пасмурного утра они тихо плыли сквозь стелющуюся дымку, вихрившуюся вокруг копыт их коней, и напоминали призрачных воинов, головы и плечи были окутаны облачками пара, выдыхаемого ими самими и их конями.

Краем глаза Странник наблюдал за монументальной фигурой Пахаюки, восседавшего на своем огромном гнедом коне. У Народа, в отличие от других племен, не было нужды в особых сообществах для охоты. Каждый, будучи сам себе хозяином, в то же время был готов действовать заодно с другими. Никому и в голову не приходило, что может быть иначе. Охотники дрожали от нетерпения, ожидая сигнала Пахаюки. Они были словно сжатые пружины из плоти и крови, готовые распрямиться в любой момент. Странник пытался заставить себя расслабиться, но его все равно била легкая дрожь. Мрак слегка прядал ушами.

В ожиданий начала Странник вспоминал охоту трехлетней давности и раздавленное, искалеченное тело своего родича, которое увидел после того, как раненый бизон наконец испустил дух и был оттащен с помощью веревок, привязанных к нескольким лошадям. Охота на бизонов могла быть делом даже более опасным, чем нападение на людей, — бизоны не так предсказуемы.

Странник вспомнил свою первую охоту и того огромного бизона, которого ему удалось только ранить. Мальчишке было тринадцать, и тогда он впервые в жизни испугался. С тех пор он не раз ощущал растущий где-то в утробе пузырь страха, но первый раз было хуже всего. Странник словно наяву видел огромную тушу зверя, наступающего на него из облака пыли, слышал, как у того изо рта и ноздрей с шипением вырывается нар, видел сосуды в налитых кровью глазах, готовых выскочить из глазниц, Его мощная спина, усеянная