Песня жаворонка - Уилла Кэсер

Вся семья говорила разом, кроме Тора — он имел чрезвычайно внушительный вид в новых брюках, был торжественно молчалив и отказался усесться к Тее на колени. Одной из первых новостей, которую сообщила ей Анна, было то, что Мэгги Эванс, девушка, всегда кашлявшая на молитвенных собраниях, вчера умерла и перед смертью просила, чтобы Тея спела на ее похоронах. Улыбка Теи застыла:

— Я вообще не буду петь этим летом, кроме упражнений. Бауэрс говорит, что я перенапрягла голос прошлой зимой, когда много пела на похоронах. Если я начну в первый же день после возвращения домой, от просителей отбою не будет. Можете сказать им, что я простудилась в поезде или что-нибудь в этом роде.

Анна покосилась на мать. Тея вспомнила, что часто видела этот взгляд у Анны и раньше, но никогда не задумывалась, потому что привыкла к нему. Теперь она поняла, что взгляд был явно злобным, даже мстительным. Она вдруг осознала, что Анна всегда недолюбливала ее.

Мать вроде бы ничего не заметила и сменила тему разговора, сказав Тее, что доктор Арчи и мистер Аппинг, ювелир, оба придут в гости сегодня вечером и что она также пригласила Испанца Джонни, потому что он хорошо вел себя всю зиму и его следует поощрить.

Наутро Тея проснулась рано в своей комнатке под самой крышей и лежала, наблюдая, как солнечный свет сияет на розах ее обоев. Она гадала, понравится ли ей когда-нибудь оштукатуренная комната так же, как эта, обшитая досками, уютная и тесная, подобно каюте крохотного суденышка. Кровать стояла у окна вплотную к стене, под скосом потолка. Когда Тея уезжала, то едва дотягивалась до потолка кончиками пальцев; теперь она могла коснуться его всей ладонью. Комната была такая маленькая, что напоминала залитую солнцем пещерку с потолком, сплошь увитым розами. Лежа здесь, Тея могла через доходящее до пола окно наблюдать за прохожими на улице: мужчины направлялись в центр города, чтобы открыть лавки. Тор ходил туда-сюда, грохоча тележкой по тротуару. Тилли заранее поставила на туалетный столик стакан воды с букетиком приятно пахнущих диантусов. Голубые сойки дрались и кричали на тополе за окном, как всегда, и Тея слышала, как старый баптистский дьякон на другой стороне улицы зовет своих кур — как слышала каждое летнее утро, сколько себя помнила. Приятно было просыпаться в этой постели, в этой комнате и наслаждаться яркостью утра, когда отсветы дрожат золотыми пятнами по низкому, оклеенному обоями потолку, преломляясь в разбитом зеркале и стакане воды под цветами. Im leuchtenden Sommermorgen. Эти строки и лицо старого учителя вернулись к Тее — может быть, выплыли из сна. Ей снилось что-то приятное, но она не могла вспомнить, что именно. Сегодня она пойдет навестить миссис Колер и посмотрит, как голуби моют розовые лапки в каплющей из бака воде и летают вокруг голубятни, наверняка заново выкрашенной белым к лету. По дороге домой Тея зайдет повидаться с миссис Тельямантес. В воскресенье уговорит Гуннара отвезти ее в песчаные холмы. Она скучала по ним в Чикаго, тосковала по их яркому утреннему золоту и мягким вечерним краскам. Озеро почему-то так и не заменило их.

Пока она лежала, строя планы, расслабившись в теплой дреме, в дверь постучали. Она предположила, что это Тилли, которая порой, когда Тея еще лежала в постели, влетала с какой-нибудь услугой, над которой семья посмеялась бы. Но вместо Тилли вошла сама миссис Кронборг, неся поднос с завтраком Теи, сервированным на одной из лучших белых салфеток. Тея села, немного смутившись, и запахнула ночную рубашку на груди. По утрам миссис Кронборг всегда была занята внизу, и Тея не могла припомнить, когда мать в последний раз заходила к ней в комнату.

— Я подумала, что ты устала после путешествия и, возможно, захочешь хоть раз в жизни не вскакивать чуть свет. — Миссис Кронборг поставила поднос на край кровати. — Я взяла тебе густых сливок, пока мальчики до них не добрались. Они подняли вой.

Она хихикнула и села в большое деревянное кресло-качалку. Из-за визита матери Тея почувствовала себя взрослой и почему-то важной.

Миссис Кронборг расспросила дочь о Бауэрсе и семействе Харшаньи. Мать видела большую перемену в Тее, в ее лице и манерах. Мистер Кронборг тоже заметил и с большим удовлетворением сообщил об этом жене, пока они ложились спать прошлым вечером. Сейчас миссис Кронборг сидела, глядя на дочь, которая лежала на боку, опираясь на локоть, и лениво пила кофе со стоящего перед ней подноса. Ночная рубашка с короткими рукавами снова распахнулась на груди, и миссис Кронборг заметила, какие белые у Теи руки и плечи, словно облитые свежим молоком. Грудная клетка стала шире, чем была до отъезда, груди — круглее и тверже, очень белые там, где кожа открыта, а сквозь тонкий муслин казались розовыми. Тело обладало гибкостью, какую придает человеку всеобъемлющая жадность к жизни. Волосы, спадающие двумя свободными косами, растрепались ровно настолько, чтобы свет играл в кудрявых кончиках.

Тея всегда просыпалась с розовым румянцем на щеках, и сегодня утром мать подумала, что никогда еще не видела глаза дочери такими широко открытыми и яркими: как чистые зеленые родники в лесу, когда в них искрится раннее солнце. Она вырастет красавицей, сказала себе миссис Кронборг, если только избавится от свирепого взгляда, который у нее иногда бывает. Мать получала большое удовольствие от красоты, где бы ее ни находила. Она до сих пор помнила, что в младенчестве Тея была «наиболее пропорционально сформирована» из всех ее детей.

— Надо будет купить кровать подлиннее, — заметила мать, ставя поднос на стол. — В эту ты уже не влезаешь.

Тея подняла на нее глаза, рассмеялась, откинулась на подушку и роскошно потянулась всем телом. Мать снова села.

— Я не хочу на тебя давить, Тея, но, думаю, тебе лучше спеть завтра на похоронах. У меня такое чувство, что, если не споешь, всю жизнь будешь жалеть. Иногда мелочь, которая кажется ничем, потом возвращается и не дает покоя. Я не имею в виду, что прихожане тебя заклюют. Я высказала свое мнение на этот счет твоему отцу, и он очень благоразумен. Но Мэгги много говорила о тебе этой зимой, всегда спрашивала, нет ли весточек от тебя, и рассказывала, как ей не хватает твоего пения и всего остального. Думаю, ты должна сделать для нее хотя бы это.

— Хорошо, мама, если ты так считаешь.

Тея лежала, глядя на мать ослепительно яркими глазами.

— Именно так, дочь.

Миссис Кронборг встала и подошла