Граница - Станислава Радецкая

выходила в общество, но не вправе принуждать ее. Тем более, гости в мой дом теперь ходят нечасто, и то обычно по делам. К сожалению, местные дамы не приняли ее – я могу их понять – но она находит утешение и успокоение в воспитании Лидии-Кристины, моей дочери.

- А вы не боитесь, что она может делать это с умыслом? О цыганах говорят разное, и в некоторых краях они известны тем, что похищают детей, чтобы воспитывать в своей языческой вере.

- Вам ли не знать, барон, что различия в вере не делают человека зверем? – вопросом на вопрос ответил фон Рейне. – И вам ли не знать о преградах между мужчиной и женщиной в виде слухов и сплетен?

Слуга принес жаркое в подогретых тарелках, и еда избавила от необходимости продолжать этот разговор. Не так давно Йохан сам говорил Диджле о закосневших людях, и неожиданно оказался сам одним из них. Неприятно было глядеть на себя со стороны, тем более, чужими глазами; пусть он и играл роль, но неожиданно она оказалась тяжела и неладно скроена. Ужин по большей части прошел в молчании, и только, когда слуга подал ром со сливками и убрал со стола, капитан сделал пригласительный жест пересесть в кресла поближе к очагу.

Йохан чуть распустил тугой шейный платок и расстегнул жилет, чтобы было удобней: ужин не отличался спартанской простотой и монашеской аскезой. Капитан без улыбки наблюдал за ним.

- Теперь можно перейти к делу, - сказал он. – Я ведь верно понимаю, что вы не воспылали ко мне дружескими чувствами, но пришли с какой-то целью?

- Совершенно верно, капитан, - Йохану не хотелось отрицать очевидное. – По правде, сегодня мне повезло встретиться с одним из ваших лейтенантов. Он обыскивал комнату англичанина.

Фон Рейне кивнул. По его лицу было видно, что он знал о злосчастной встрече.

- Так вот, в свое время англичанин показывал мне записи, которые вел во время путешествий, - продолжил Йохан. – Большая научная работа! Рисунки птиц, описание их видов, в том числе очень редких, которых нет в Европе. Как человек, который ценит чужой труд и желает любой науке процветания, я бы хотел, чтобы они не пропали. Если англичанин виновен, я бы передал их в Лондон или отдал другому ученому, который мог бы приобщить эти наблюдения к тем, что уже существуют.

Он выдохся, пока проговорил эту длинную фразу, и взял запотевший бокал с ромом. Поверх плавал толстый слой пены из взбитых сливок, посыпанный молотым кофе. Десерт пах странно, и Йохан с опаской его попробовал. Ром потерял резкий привкус и напоминал больше сладкий лимонад, зато сливки оказались крепче в несколько раз.

- Поразительная тяга к науке, - капитан говорил медленно. – Ведь вы, насколько я знаю, науками не интересуетесь?

- У меня не было возможности им глубоко учиться, - возразил Йохан. – Сейчас глупо вновь браться за грифельную доску, тем более, при такой жизни. Если бы я сидел на одном месте, то наверняка последовал бы вашему примеру. Вы ведь тоже не ученый, но военный, однако тратите время на физические опыты.

- Я мог бы отговориться, что это помогает в артиллерийском и фортификационных делах, если бы слышал в вашем голосе осуждение, - парировал капитан. – Но вы правы, я делаю это по зову души, как и некоторые мои друзья много лет балуются историческими и философскими трудами. Поверьте, я с уважением отношусь к чужим занятиям. Я видел записи вашего друга.

Йохан хотел возразить, но промолчал под внимательным взглядом капитана. В конце концов, не так уж и важно, что считают другие, если под таким соусом он сможет встретиться с Уивером.

- И что вы скажете? – вместо этого спросил он.

- Если бы я был по натуре таков, каким желает меня видеть мой лейтенант, я бы немедля приказал бросить вас в тюрьму, - без улыбки ответил капитан. Он не притронулся к своему десерту. – Вы выбрали неудачное время ходатайствовать за англичанина. Уверен, вы намеревались попросить свидания с ним.

- Не буду лукавить, - Йохану опять пришлось отступить перед проницательностью капитана. – Да. Собирался. Его друзья беспокоятся и не верят в его виновность. Он не из тех людей, кто способен на убийство из корысти или мести.

- Тем не менее, никто, кроме него, не мог этого сделать.

- Пропавший Пройссен?

- Мы нашли его окровавленную одежду, - медленно ответил фон Рейне. – Почти нет сомнений, что он тоже мертв.

- Сомнений не будет только тогда, когда найдут его тело! Мне он казался куда как подозрительней, чем господин Уивер.

- Да? Отчего же?

- Я встречал его раньше, - медленно ответил Йохан. – Не в самом хорошем обществе.

- Значит, и с ним вы были знакомы? – вкрадчиво уточнил капитан.

Вопрос покоробил Йохана. Он чуял, что с каждым вопросом фон Рейне подталкивает его в ловушку, которая может захлопнуться за его спиной.

- Мир тесен, - подтвердил он беззаботно. – Не думал встретить его здесь.

- В нашей глуши ваша встреча, барон, выглядит еще удивительней.

Йохан напрягся, лихорадочно перебирая возможные возражения, но капитан прикрыл глаза и приказал слуге принести вина, точно потерял интерес к этому разговору.

- Честно говоря, - осторожно заметил Йохан, когда получил в руки бокал с терпкой жидкостью, - я не понимаю, какое отношение имеют мои знакомства к просьбе навестить англичанина и сохранить его бумаги. Я не собираюсь мешать вашему расследованию, мне всего лишь