Когда наступает время. Книга 1. - Ольга Любарская

— Поговорим позже, Парменион, — Александр так жестко произнес имя фалангарха, что почти вдавил того в землю.

— Если будет с кем! — уже от самого порога крикнул полководец.

Перед началом боя каждый воин четко знал план сражения. В этом был весь наш царь. Фаланга, увеличенная по краям в глубину, делилась на две линии и в случае необходимости должна была развернуться и образовать квадрат во избежание обхватов по флангам. Александр с агемой (4) располагался справа. Небольшой резервный отряд пехоты охранял обозы. Подразделения легковооруженных, агриан и метателей дротиков под началом Балакра были выдвинуты немного вперед, а продрома (5) отделяла последних от ил тяжелой конницы.

Я вдруг подумал, что наступил мой последний день, когда войско, готовое к бою, было развернуто в боевой порядок. Мы выглядели кучкой самоуверенных наглецов, осмелившихся оспаривать свои интересы перед лицом мириад врагов. Наша передовая линия была настолько коротка, что из своего третьего ряда я не видел краев Дариевых построений. Агема располагалась почти по центру войск неприятеля, а мы были сдвинуты влево.

Не скрою, и мне не стыдно говорить об этом, но волнение вызывало у меня дрожь в коленях. Я чувствовал, как горячие струи пота потекли по спине. От страха я почти готов был обгадиться. Я украдкой поглядывал на своих товарищей, тех, что окружали меня, но они были спокойны. Да, они были спокойны, потому что прошли с Александром, а до него и с Филиппом не одно сражение. Сначала я думал, что они ЕЩЕ не боятся, но потом понял, что они не боятся УЖЕ.

Фаланга не позволяет человеку не сделать то, что он должен. Там, в своем третьем ряду я почувствовал, как вспотела ладонь, до онемения сжимающая древко сариссы (6).

Взрыв ликования, накатившийся откуда-то слева, заставил меня повернуть голову. Александр объезжал войска. Он останавливал Буцефала, говорил что-то воинам, получая в ответ восторженные возгласы. Конь был нетерпелив. Чуя предстоящее сражение, он топтался на месте, уже готовый к своему знаменитому бегу-полету. Больше никогда я не видел царя в таком возбуждении. Он был одет в великолепный льняной панцирь и алый плащ, сколотый на плече фибулой, переливающейся многоцветием драгоценных камней. Этот доспех был подарен Александру в знак уважения жителями Родоса. Щиток, прикрепленный к шлему, тоже был усыпан драгоценными камнями, перевитыми золотой оливковой ветвью. Шлем в виде львиной головы затмевал сиянием солнце. Два белоснежных пера, символ бога Ра, развиваясь, устремлялись от шлема вверх, словно соединяя земную сущность царя с его божественной сутью. Но глаза…

Архелай вновь замолчал. Он смотрел куда-то вверх, и было видно, как счастье сияло в его зрачках.

Да. Я смотрел в его глаза, поймавшие солнце. Я видел его глаза. В них неистовствовал огонь. Нет, не тот, что горит в очаге, а тот, что сжигает все. Тот, что нельзя погасить, пока внутри бушует мощь. Разве можно унять вулкан, пока, исторгая бешеный огонь, он не выплеснет все, что копилось в нем так долго? Александр был этим вулканом. А Дарий был уже побежден. Знаете почему? Потому, что Александр, еще не вступив в сражение, уже победил его в своем сердце. Именно это я и видел в его глазах.

Царь обращался к воинам по имени. Я был поражен. Мне показалось, что он помнит по именам всех.

В наших войсках стояла оглушающая тишина. Внезапно справа я увидел столб пыли, вьюнами поднимающийся в небо. Это означало только одно — Александр начал наступление. Мое сердце сжалось и замерло. Затем второй столб, смешиваясь с пыльным туманом, взвился вверх. Это ила Главкия последовала за илой Клита. Конница двигалась вправо по косой. Затем третья ила, потом следующая. Неприятель тоже пришел в движение, следуя наперерез царю. Я вдруг ощутил волнение земли под ногами. Македонская пехота тоже двинулась в наступление. Наше войско растягивалось, но Александр продолжал удаляться от центра вправо. Я видел, как столб пыли из-под неприятельских копыт отсек конницу царя от остального войска, потому что сражение завязалось много ближе, чем был сейчас царь. Мы еще не вступили в схватку, а вокруг уже шел ожесточенный конный бой. Я понял, что неприятель прорвал македонский фронт, потому как, оглянувшись, увидел, как вторая линия разворачивается в каре. Мысль о том, что Александр проиграл сражение, не успела даже поселиться в моей голове. Дикий трубный вой и оглушающий рев солдат дрожащей болью растеклись по телу. Прямо на нас неслись колесницы. Они были уже совсем близко. Я напрочь забыл все то, что должен был помнить во время битвы. Все поплыло перед глазами, смешалось, словно я был беспробудно пьян.

"Держись! Держись, малыш! — крикнул мне стоящий по правую руку седой пехотинец. — Наклонись вперед и упрись, что есть силы. Приготовься. Сейчас тряхнет."

Мне показалось, что я попал в жернова для зерна. Я был зажат своим щитом спереди и щитом того, кто сзади. Страшная сила давила мне в спину. Сариссы стоящих за спиной, выставленные вперед, легли мне на плечи тяжестью каменных глыб. В голове грохотал военный барабан. Я подумал, что, если бы не шлем, она разлетелась бы множеством осколков.

Колесницы, сверкая наточенными косами на ободах, со свистом рассекали воздух, набирая скорость. Первая врезалась в пехотные ряды слева от меня. Она как-то легко проскользнула вглубь, словно выкосила шеренги. Я почувствовал, как волна, передаваясь от воина к воину, прокатилась поперек нас, сдавила шеренги с такой силой, что я едва мог вздохнуть. Я видел, как расступилась пехота, всасывая в себя колесницу, как сомкнулось кольцо позади нее, словно она была камнем, брошенным мальчишками с берега, когда после вода стирает его след. Фаланга поглотила в себе и лошадей, и колесницу, и возничих. Неожиданно впереди я услышал крики, сливающиеся в единый рев. Аргианы, лучники и дротометатели бешено менялись местами, осыпая летящие колесницы градом стрел и камней. Раненные животные, потерявшие рассудок от боли и шума, метались, рвали постромки, нанося увечья и себе, и людям. Легковооруженные хватали их под уздцы, висли на шеях, стараясь усмирить, пока другие стаскивали с колесниц кровоточащие обезображенные трупы.

Шум конного боя уже слышался откуда-то сзади. Только потом я узнал о том, что бактрийцы опрокинули греческую илу Мениды, оглашая окрестности каркающим ликованием, и устремились к обозам в обход развернувшейся во фланг второй линии нашего войска, но были остановлены пеонами во главе с Аристоном.

Мне никогда не забыть звук вступающей в бой фаланги. Металл по металлу. Волна скрежета покатилась справа налево, ушла назад, и я оказался в центре рубища.

Строй неприятельского фронта был прорван. Началась резня. Сарисса бесполезна в ближнем бою, и я отбросил ее, как сумасшедший, изо всех сил размахивая коротким мечом. Понять, что такое ближний бой невозможно, пока ты сам не окажешься там. Это - когда сначала уходит страх, потом силы, потом кровь и, наконец, жизнь. Если бы тогда не Александр, вряд ли я говорил бы с вами сейчас. Но об этом позже.

Если во время наступления ты окружен своими собратьями и общей идеей, для чего делаешь это, то в ближнем бою оказываешься один на один с одной только мыслью — выжить. Я не знаю, сколько времени я, то ли нападал, то ли отбивался, но я почувствовал, что голова вот-вот взорвется. Мне показалось, что у меня просто-напросто кипят мозги. Ремень от шлема, пропитался потом и кровью и натер кожу под подбородком. Уловив мгновение, я расстегнул и сбросил его. Не было ни дуновения ветерка, и вся всклокоченная пыль пропитала воздух, которым я так старался дышать. Нет, не дышал. Я словно голодный хлебал его, но мне было все мало. Пыль липла к коже, а во рту солонел привкус крови.

Бой расползся по равнине, и я уже не знал, куда двигаться. Я, как бешеный, продолжал размахивать мечом просто потому, что хотел выжить. И даже об этом я уже не думал, просто отбивался и все. Ощущение того, что ты наступаешь ногами на еще теплую плоть мертвецов, а она вдавливается под твоим весом, и ты вязнешь в ней, вызывала чувство тошноты. Я спотыкался, падал, но вновь вскакивал и опять размахивал мечом. Как одержимый. Как сумасшедший. Как… Я никогда не хотел так жить, как тогда.

Я едва различал в пыльном тумане