Рождение легенды - Арсений Евгеньевич Втюрин

Но всё оказалось ещё проще.

Мужчины, стоящие на пирсе, по знаку высокого сухощавого человека с окладистой седой бородкой и длинными чёрными с проседью волосами пришли на помощь Кагелю и Вилене. Они бросились к трапу и, поддерживая путников с двух сторон, помогли им сойти на настил.

Посадник тут же почувствовал, как сильные руки обнимают его за плечи, а гортанный негромкий голос произносит приятные слуху слова:

— Рад встрече, княже! Много хорошего слыхал о тебе не только от родичей наших, но и от простых людей, побывавших на Вине!

— Ну вот, Кагель, ты и познакомился с моим любимым старшим братом Яромиром — муромским князем, — подошла к ним сбоку Вилена. — А это — мой второй младший брат Видислав. Он воевода в Муроме.

Посадник повернул голову и увидел перед собой коротко стриженного приземистого полного мужчину, с лица которого не сходила широкая улыбка.

— Готов служить тебе и помогать во всём, княже! — весело приветствовал Видислав посадника.

— Нечего попусту болтать, идемте в город! — вмешалась в разговор мужчин княжна. — Нужно с дороги поддержать дух и тело.

— Узнаю свою сестрицу! — хохотнул князь Яромир. — Она больше привыкла действовать, нежели болтать. Что ж, добро пожаловать в Муром. Будьте моими гостями!

Поддерживая посадника под локоть и идя рядом с ним вдоль шеренги выстроившихся на пирсе людей, Яромир называл имя каждого из них, даже не задумываясь о том, что Кагель сумеет их всех запомнить. Это нужно было самим муромчанам для повышения значимости в собственных глазах.

Толпа медленно перемещалась через дубовые ворота внутрь города, направляясь в сторону хором.

— Послушай, княже, — начал Кагель, — как поживают мои близкие? Ты ведь знаешь, о ком я говорю?

— Мне известно всё, и я никогда не одобрял того, что сделал с тобой князь Буривой! — Яромир нахмурил седые брови. — Дом Дарины стоит рядом с моими хоромами. Твой сын Градобор сотским в моей дружине служит. У тебя два внука есть. Большие они уже.

В словах муромского князя улавливалась горечь и какая-то досада. То ли на себя, то ли на судьбу.

— Я не нарушу принятые при твоём дворе законы гостеприимства, ежели сразу пойду к ним? — в голосе Кагеля слышались жёсткие нотки.

— Понимаю, княже, но всё же прошу не спешить. Наберись терпения. Нужно сесть за стол. Пусть народ посмотрит на вновь прибывших важных особ, хлебнёт мёду стоялого, пива душистого, песни петь начнёт, вот тогда с моими людьми покинешь хоромы. Никто и не заметит твоего отсутствия, — Яромир виновато улыбнулся. — В тайне было велено держать, что Градобор сыном тебе приходится. На то наказ строгий шёл от самого князя Буривоя! Теперь же придётся то родство людям предъявить. Да и как иначе, ведь правда должна сверху лежать!

— Что ж, встречи ждал годы, подожду ещё малость, — нахмурил густые седые брови Кагель. — Только как потом с правдой той поступим?

— Сестра Вилена сказала, что князь Гостомысл велел родичей твоих в Новогород везти. Там уже прируб новый к хоромам делают, где вам жить надлежит. Градобору место в ближней дружине княжой уготовили, званию его подобающее.

— А коли они откажутся из Мурома уезжать? — задумчиво проговорил посадник.

— О том не думай! Сын твой — воинский человек. Куда пошлём, туда и поедет! А за ним и все ближние потянутся. Тебе лишь нужно Дарину уговорить. Слыхал, что замкнутой и нелюдимой стала она после твоего отплытия, — Яромир на миг задумался и тряхнул головой. — Ежели хочешь, вместе к ней пойдём! Может, двоих жена твоя прежняя послушает!

— В том, что случилось, моя вина, незачем её на тебя перекладывать! Мог ведь я тогда отказаться на Вину плыть! Видать, молод и глуп оказался, испугался гнева князя Буривоя. Потому и подчинился решению его, даже с бабой своей и ребёнком попрощаться не сумел!

— Не кори себя, княже! Ты ж не хуже меня знаешь, как скор на расправу был князь Буривой! Сказывают, весь в своего деда пошёл, в князя Волемира!

Так незаметно за разговорами, перемежающимися хвалебными речами ближних воевод, желающих выпить за здоровье прибывших гостей, наступил вечер. За распахнутыми настежь окнами начала сгущаться темнота. Голоса мужчин и женщин за столом становились всё громче, кто-то уже пытался затянуть походную песню.

Слуги зажгли в гридницкой два десятка свечей, чтобы люди могли видеть друг друга и стоящие на столе перед ними блюда с едой.

Взмахом руки князь подозвал к себе стоящего у дальней стены неприметного на вид человека, который, стремительно преодолев десяток саженей, молча встал позади его кресла.

— Пора! Можно идти! — тихо шепнул Яромир на ухо Кагелю. — Это мой ближний сотский Ладислав. Он тебя проводит.

Осторожно поднявшись из-за стола, посадник последовал за провожатым. Позади к ним тут же присоединились двое телохранителей муромского князя с горящими факелами в руках.

Далеко идти не пришлось.

Сотский остановился перед воротами, за которыми темнела крыша дома, и несколько раз с силой ударил по ним кулаком.

Гулкий звук разнёсся вокруг, нарушая тишину, но никакого движения внутри двора Кагель не заметил.

— Градобор! Проснись! — закричал Ладислав. — Открывай ворота, я к тебе гостя привёл! Поспешай, нам недосуг ждать!

Хлопнула дверь в доме, скрипнули доски крыльца под тяжёлыми шагами.

— Кто там, в потёмках, бродит? — прогудел густой и сочный голос идущего к забору человека. — Никак ты, Ладислав?

— А что, друже, сразу меня и не распознал?

— Нешто я твой гнусный голос от других не отличу? — хохотнул хозяин дома. — С чем пришёл? Каких людей с собой привёл?

— Со мной княжич Кагель, возвернувшийся с реки Вины, что на краю нашей Биармии протекает! — сотский выдержал долгую паузу. — Поди, сам от матери о нём знаешь? Отца своего у ворот стоять заставляешь.

Громко звякнул открываемый железный засов, распахнулась массивная дверь, и перед посадником предстал высокого роста крупнотелый мужчина средних лет, одетый в некрашеную полотняную рубаху и такие же штаны. Густые всклокоченные волосы, нечёсаная борода и простая одёжа явно указывали на то, что он уже спал.

— Прости, княже, не ждали мы тебя, да и не сказал никто о твоём прибытии!

Мужик посторонился, пропуская внутрь двора дорогого гостя и его охрану.

— Эй, жена! Мать! Дети! — загремел Градобор на всю округу. — Огонь зажигайте, на стол накрывайте! К нам на двор сам княжич пожаловал!

За приоткрытой дверью что-то загромыхало, раздался топот многочисленных босых ног по деревянному полу, тускло замерцал огонек свечи.

— Ну вот и всё, княже, мы тебя проводили. Позволь теперь нам удалиться, — подошёл к посаднику сотский. — Факелы оставляем, они ещё долго гореть будут и помогут хорошенько