Князь по крови - Арсений Евгеньевич Втюрин

— Не сердись, друже! Снова на меня хандра напала, спать не могу, всё о Кагеле и Корлине думаю.

— Я тоже о них часто вспоминаю, но больше о твоём маленьком племяннике Вране. Смышлёный мальчуган был. Все его любили! Да и Радослава ко двору у нас пришлась. Жаль, что недолго прожила она после того, как сгинули сын и муж её где-то в море Варяжском. Но в том нет вины твоей, государь! Корлин должен был сам озаботиться охраной посольства, а не на одной лодье в путь отправляться. Ребячество и глупость проявил, а потому жизнями многими за то расплатился. А вот с Кагелем ты поступил жестоко и несправедливо!

— Сам это осознаю, оттого и страдаю безмерно.

— Ты искупил вину свою перед Кагелем, и он давно простил тебя. Теперь, княже, пришла пора простить самого себя. Мы с тобой стоим на пороге Нави, и негоже думать о мелком и суетном. Выполни свой последний княжий долг. Собери родичей ближних и дай им последние наказы о том, как жить и править после твоей смерти.

— Я благодарен тебе, Борута, за все, что ты для меня сделал. Долгие годы мы шли по жизни вместе. У меня никогда не было преданнее и ближе друга и советчика, чем ты!

— Ни к чему слова, государь, за них говорят поступки. Успей выполнить своё предназначение!

— Сделаю всё так, как ты сказал, друже! А пока позволь мне уснуть, устал я что-то.

Князь Буривой закрыл глаза и вытянул вдоль тела отяжелевшие руки.

Глава 51

Солнце спряталось за дальним лесным массивом.

Совет закончился.

Когда вожди ушли к своим отрядам и у костра остались сидеть только Мэва, Клепп и Бейнир, Альрик направился к огню.

Позади него нехотя плёлся Хёгни.

Юноша присел рядом с Мэвой и попытался встретиться взглядом с Бейниром. Но это ему не удалось. Викинг в глубокой задумчивости смотрел на то, как языки пламени пожирают сухие ветки. Молчал и гигант, положив изуродованную голову на руки, сложенные на коленях. Казалось даже, что он дремал. И только Мэва приветливо улыбнулась юноше и попыталась чисто материнским движением потрепать его по голове, но Альрик неосознанно уклонился от этого простого и такого обычного жеста. Улыбка тут же сбежала с губ женщины, она нахмурила брови и с укором посмотрела на него:

— Что случилось? Я тебя чем-то обидела?

— Нет. Но не делай так больше, я давно не ребёнок!

— Ты же мой сын, Альрик!

— Так оно и есть. По крови. А на деле мы чужие люди! Я совсем не знаю тебя, а тебе мало что известно обо мне.

— Ну вот, Мэва, ты и дождалась тех слов, которые рано или поздно должна была услышать от него. От сына, рождённого тобою, но переданного на воспитание ярлу Харальду! — раздался густой голос Клеппа. — Нельзя было это делать. Даже твоему отцу! Ребёнок должен жить со своими родителями!

— Но сам же помнишь, Клепп, что таково было условие моего отца! Иначе ярл не отдал бы меня в жёны ярлу Эйнару!

— Вы с мужем могли что-нибудь придумать и увезти маленького мальчика от деда! — великан упрямо тряхнул головой. — Хотя бы попытались забирать его на каждую зиму к себе во фьорд.

— Все зависело от ярла Харальда! — вступил в разговор Бейнир. — А он бы на это ни за что не согласился. Сам ведь всё знаешь. Мне кажется, что у него с самого начала на Альрика были большие планы!

— Какие планы?

— А ты думаешь, он случайно стал его учить стрельбе из лука?

— Что этим хочешь сказать, женщина? — Клепп удивлённо прищурился.

— Зачем он притащил живым во фьорд этого лучника Беркера, который убил у него много викингов? Любой на месте ярла Харальда оторвал бы ему голову, а не брал с собой на драккар!

— Может, хотел, чтобы тот из его внука сделал великого стрелка? — улыбка растянула обезображенные губы Клеппа.

— Так ведь и сделал! Вот только зачем, как считаешь?

— Это ты всегда был его правой рукой, а не я! — ухмыльнулся Клепп.

— Я могу сказать лишь то, о чём догадываюсь. В мысли и планы свои меня ярл не посвящал.

— Ну так поделись с нами хотя бы догадками! — фыркнул великан.

— Мне кажется, что ярл Харальд начал готовить из Альрика херсира!

— Но херсир — это военный вождь! Ты хочешь сказать, что ярл передаст все свои драккары и викингов ему, а сам останется жить в посёлке и быть простым стариком, а не воином? — в интонациях Клеппа послышалось удивление. — Почему Альрику? У ярла Харальда и ярла Эйнара ведь есть наследник. И это Антон!

— Фьордов два — и посёлков тоже два! — в глубоком раздумье произнёс Бейнир. — Нельзя быть хозяином сразу в нескольких местах! А ярл Эйнар мёртв. Его сын Антон по праву теперь должен занять место отца.

— Займёт, когда вернётся домой! — раздался твёрдый голос Мэвы.

— Антона ещё нужно отсюда забрать. А кто знает, сколько продлится эта война? И свидимся ли мы с ним? — хрипло и угрюмо ответил ей Бейнир.

Затаив дыхание Альрик прислушивался к разговору, уже понимая, что речь идёт о его будущем. Сердце колотилось где-то около горла, ладони стали липкими от пота, а мышцы лица свела судорога.

Внезапно как бы со стороны он услышал в тишине слова, произнесённые им самим:

— Но ведь Антон не может быть ярлом, он всего лишь твой сын, Мэва, а не сын ярла Эйнара!

— Что? — голос женщины задрожал то ли от волнения, то ли от негодования. — Кто тебе сказал эту глупость, Альрик?

— Я не спал и слышал ваш разговор с Бейниром в ночь прощания с ярлом Эйнаром, когда погребальный костёр на берегу Вины сожрал его тело! Мне все известно о тебе, Клеппе и Антоне!

Глубокое и долгое молчание было ответом на прозвучавшие слова.

— Да-а-а… — первым не выдержал Бейнир. — Что же теперь делать?

— Ты в ночь погребения ярла Эйнара сказал, что пусть нас всех рассудят боги. Это хорошая мысль. Будем ждать! — Огромная ладонь Клеппа сжалась в кулак.

— Это мы с тобой можем ждать, а вот стрелку нашему, похоже, уже не терпится! Да и право такое он имеет!

— Тогда давай послушаем, что он предлагает. Мы ведь не во фьорде его деда или отца, а в чужой стране. Здесь быть ярлом и хотеть им стать — не одно и то же!

Все трое разом посмотрели на Альрика. В этих взглядах не было ни злости, ни отторжения. Юноша увидел лишь