Князь по крови - Арсений Евгеньевич Втюрин

бойкая и разбитная бабёнка задворками тайно повела Рослава куда-то на другой конец посёлка. Такими тропами раньше он ещё не хаживал. Впереди показались кособокие стены дома и какие-то постройки.

Не доходя трёх десятков саженей до дома, женщина дёрнула юношу за руку и потянула к большому стогу сена, стоящему поодаль. Она подошла к одному из вертикально стоящих брёвен, на которое опирался навес, разрыла верхний слой сена и знаками показала парню, что нужно залезть внутрь.

— Сиди тут тихо и жди! Видишь прислонённую к стогу лестницу? Посматривай на неё, только не высовывайся!

Бабёнка потрепала юношу по щеке и быстрым шагом скрылась в проулке.

Рой мыслей сразу зашевелился в голове. Рослав так и не понимал, зачем его привели сюда и что он тут должен увидеть или услышать. Но вера каждому слову и поступку мудрой Синеоки перевешивала любые сомнения, и юноша приготовился терпеливо ждать хоть всю ночь.

Но это не понадобилось.

Шорох шагов заставил его вздрогнуть и осторожно выглянуть из своего укрытия.

По ступеням лестницы вверх карабкалась Бажена.

Ничем не выдавая себя, Рослав отпрянул вглубь стога.

И тут же со стороны дома послышался негромкий свист. В идущем человеке юноша узнал своего старого соперника Зоремира.

— Любый, я уже тут, лезь ко мне наверх! — В голосе девушки было столько радости и нетерпения, что Рослав с трудом удержался, чтобы не застонать от отчаяния. Желание это было так велико, что он впился зубами в собственную руку. Красные круги поплыли перед глазами, спазмы перехватили горло.

А сверху уже слышался отчётливый горячий девичий шепот:

— Как я соскучилась без тебя! Ты не представляешь, до чего же тошно мне быть рядом с этим внуком колдуньи, да ещё притворяться, что люблю его!

— Потерпи немного, скоро всё кончится! Мы этого Рослава женим на тебе, а потом отравим! И ты от него освободишься!

— Нет, милый, ничего уже не будет! Колдунья про всё дозналась!

— Откуда?

— Она положила одну руку мне на голову, а вторую на живот и сразу поняла, что я на сносях. И не от ейного внука! Хотела через мои думы тебя увидеть, но я вскочила и убежала!

— И что теперь будем делать?

— Бежать! Нам с тобой нужно бежать!

— Куда, Бажена? Нас нигде не ждут!

— Куда угодно! Лишь бы только с тобой!

Громкие всхлипывания и рыдания, прерываемые успокаивающим голосом и поцелуями Зоремира, донеслись до слуха Рослава.

Его рука сама потянулась к небольшому холщовому мешочку, висевшему на поясе. Пальцы привычно развязали его горловину, нащупали кремень и кусок калёного железа. Несколько быстрых ударов ими друг о дружку — и сноп искр посыпался на сухую солому, воспламеняя её.

Только тут юноша сообразил, что сам может сгореть внутри стога.

Он выскочил на открытое место, остановился в десятке саженей от разгорающегося пламени и с каким-то злорадством стал наблюдать за тем, что же будет дальше.

— Горим! Горим! Прыгай! — истошный мужской вопль вызвал улыбку на лице Рослава.

Он видел, как в огненном мареве на самом верху стога появились две фигуры. Они взялись за руки и скользнули вниз.

А языки пламени, охватывая всё вокруг, быстро поднялись по опорам и лизнули крышу навеса.

Зрелище пожара завораживало настолько, что Рослав, забыв обо всём, не сводил с него глаз.

— Так это ты нас хотел сжечь? — прозвучал сбоку вибрирующий от гнева женский голос.

Юноша повернул голову на звук и увидел стоящих в трёх саженях от него Бажену и Зоремира.

Одежда на них местами обгорела, волосы тоже.

Зоремир сжимал в обожжённой руке толстую длинную палку. В его намерениях сомневаться не приходилось.

Но Рослав решил не отступать.

Он вспомнил о ноже, висевшем на поясе в мягких кожаных ножнах, и одним движением вытащил его. Широкое блестящее лезвие в руке придало ему уверенности.

— Теперь я знаю, какой обман вы затеяли! А самое главное, что вы решили убить меня! Нет! Не сможете!

Раздавшиеся неподалёку крики спешащих на пожар людей прекратили перепалку.

— Бежим отсель, Зоремир! — девушка потянула за руку своего парня. — Не держи на меня зла, Рослав!

Парочка не оглядываясь побежала куда-то в сторону дома.

Юноше ничего не оставалось, как тоже уйти с пожарища.

Он чувствовал страшную усталость и опустошённость внутри себя. Нужно было успокоиться, отдохнуть. А потому Рослав направился прямиком к бабке.

Глава 50

Дышать было нечем. Воздуха не хватало. От бешеного стука, казалось, вот-вот разорвётся сердце. Он резко дёрнулся, повернулся на бок, сел на ложе и свесил ноги на пол. Сна как не бывало. Голова кружилась, в ушах стоял гул, в висках ломило от боли. А самое главное, что князь снова проснулся с чувством вины, которое уже много лет не отпускало его. Оно регулярно появлялось неизвестно откуда, захватывало ум и душу полностью и на несколько дней лишало покоя. Сон становился каким-то тягучим и прерывистым, с кошмарами, в липком поту. Князь много раз пытался разобраться в себе, найти истоки душевных мук. Вот только сделать это было непросто. Сколько злодеяний во благо своего государства он совершил — не счесть, но ни одно не вызывало в нём таких переживаний, как гибель брата Корлина и его сына Врана где-то на чужбине, а также подлость по отношению ко второму своему брату Кагелю.

Вина за всё это лежала только на нём, князе Буривое.

Любил младшего брата князь, доверял ему во всем, а потому, видать, и поручал дела самые трудные и опасные. Исподволь лепил из него по разумению своему воеводу над всеми дружинами. А Корлин и рад был пользоваться расположением к себе князя. Много глупостей и пакостей в молодости натворил. Особливо по части женского пола. Девок и мужних жен соблазнил столько, что и числа такого знать не мог. Дошло до того, что возжелал жену брата своего Кагеля, с которой тот и не жил. Та взаимностью ему ответила. Дитё родила. Мальчика. Дабы скандала избежать, пришлось представить всё так, будто бы ребёнок от Кагеля был. Но узнал тот вскорости об обмане, и пришлось князю Буривою власть применить. Отправил он Кагеля посадником на край страны своей, за волоки дальние, аж на реку Вину, что в море Студёное впадает. А заложницей у себя оставил его любимую женщину, от которой у того был мальчик. На этот раз точно его сын.

Понадеялся князь, что за делами и заботами вдали от Новогорода забудет Кагель обиды свои. Думал, что годы лечат раны.

Да и любимчика своего захотел приструнить. Ре шил женить Корлина,