Сьюзен Кинг - Кровавая королева

— Это очень сильный настой, и его надо давать понемногу, — промолвила Катриона. — Он хорошо действует против некоторых ядов, но и сам может оказаться ядом, так что нам придется очень осторожно его дозировать. Если что-нибудь и может ему помочь, так только это. — Она кинула на меня странный взгляд, в котором сочетались мольба и мука, и тут же отвела глаза в сторону.

— Что это за растения? Они действительно ему помогут? — спросила я.

— Главная составляющая здесь рута, — пробормотала она, осторожно убирая со лба Макбета спутавшиеся влажные пряди волос. — В наших краях она не растет, но у меня сохранился кое-какой запас. Травой милости называют ее на юге и используют в церквях как благовоние. А сокращенно ее называют ру, — и по ее лицу пробежала мечтательная улыбка. — Именно она является противоядием против этого яда.

Ру. Это имя всегда ассоциировалось у меня с печалью, и вот теперь оно проявляло свою другую способность — спасительную. Я взяла руку Макбета, и в комнате воцарилась тишина. Катриона вытирала ему лоб, а я держала за руку. Он лежал неподвижно, казалось, впервые успокоившись за все это время. Возможно, сказывалось действие трав, и не только их.

Похороны Мэв прошли скорбно и незаметно, но каждый день я ощущала, как мне ее не хватает: кому теперь было укорять меня за импульсивные поступки? Кто мог заставить меня посмеяться над собственной гордыней? Лишившись Мэв, я вновь остро затосковала по матери, хотя и потеряла ее много лет тому назад. Кто будет нянчить моего следующего малыша, если он когда-нибудь появится на свет?

Как только Макбет поправился, мы снова начали делить с ним постель, и я стала спать крепче, хотя время от времени мне по-прежнему снились поля сражений. Я видела, как Макбет вступает в бой с огромным волосатым великаном, увенчанным короной, с руками и ногами толщиной в дубовый ствол, и тот зашвыривает его за горы в серо-перламутровые небеса. Такие сны, по утверждению матушки Эйтны — ибо я продолжала навещать ее, когда позволяло время, — должны были меня настораживать. Так что порой я даже боялась засыпать.

— Дункан наверняка ждал сообщений о твоей смерти и смерти госпожи Ру, — сказал Руари. Он только что вернулся с юга, куда провожал Дростана, пока Макбет восстанавливал свои силы, и мы собрались вечером у очага, чтобы выслушать привезенные им сведения. — Но мы заверили его, что Макбет и его госпожа здравствуют в Элгине, и он вскоре после этого отправился со своим войском в Нортумбрию.

— И что там делается? — с неподдельным интересом осведомился Макбет.

Руари наморщил брови:

— Дункан со своими людьми зашел далеко в глубь Нортумбрии и достиг Дурхама, где хранятся мощи святого Кутберта.

— Ну, если король скоттов сможет захватить сокровище Дурхама, то саксы будут вынуждены признать его могущество, — ответил Макбет. — Продолжай. Что было дальше?

— Почти все конное и пешее войско скоттов истреблено, — сообщил Руари.

Макбет шумно выдохнул:

— Договаривай.

— Дункан сбежал с несколькими телохранителями на север. В Дурхаме головы шотландцев насажены на пики и выставлены на ярмарке. Говорят, что это ответ старому Малькольму, который когда-то так же поступил с саксами.

Я молча слушала, затаив от ужаса дыхание. Когда-то мне уже доводилось видеть такое.

— А что сейчас? — хриплым голосом спросил Макбет. — Где Дункан?

— Вернулся в Дунсинан, называет саксов варварами и во всем обвиняет тебя, так как он просил поддержку у Морея, но ты ему отказал. Кроме того, несколько мормаеров съехались на тайную встречу под защитой Сайнила из Ангуса и мормаера Мирнса. Они слышали о том, что ты занемог и, скорее всего, был отравлен по приказу Дункана. Слухи распространяются быстро, и многие возмущены. Он добавил еще одно черное деяние к списку своих преступлений — так говорят. А теперь они хотят решить, что делать дальше.

Макбет задумчиво кивнул:

— Теперь все мы будем опасаться за судьбу Шотландии. Из-за необдуманных действий Дункана теперь можно ждать нападения как от викингов, так и от саксов.

— Некоторые считают, что ты единственный мормаер, который может исправить то, что натворил Дункан, — промолвил Руари.

— Так оно и есть, — тихо подтвердила я.

Потоки и завихрения воздуха поднимали наших ястребов все выше и выше, когда солнечным августовским утром мы выехали на охоту. Еще август называют иухаром, то есть жарким месяцем. Я шла вместе с мужчинами по холмам, пробираясь через густой вереск. Отсюда открывался широкий вид на долину и горы, и когда мы повернули обратно к Элгину, то увидели спускающихся с гор всадников, которые стремительно и целеустремленно двигались на юг. Над отрядом реяли самые разнообразные знамена. И мы поспешили к воротам Элгина, где меня встретил Макбет:

— Распорядись, чтобы слуги поторопились. Мы ждем гостей к ужину. Похоже, это будет военный совет, — добавил он.

Я остановилась рядом с ним, глядя, как в крепость въезжает наш охотничий отряд. Ветер усилился, и долина, еще недавно пестревшая флагами, погрузилась в серую дымку проливного дождя.

— Я видела флаги Ангуса и Бухана. И судя по одеждам, мормаеров сопровождают священники и епископ.

— Кроме того, там стяги Мара, Мирнса и Аргилла и, кажется, даже Имерги с островов. И еще с ними епископ монастыря Святого Андрея, — добавил Макбет.

Столь высокопоставленные лица могли собраться только по очень серьезному поводу. И хотя мы догадывались, что рано или поздно это случится, сердце мое бешено затрепетало. Мормаеров сопровождала вооруженная свита в доспехах, которые блестели на солнце, однако процессия не походила на военный отряд. Это были люди, желавшие безотлагательно выполнить свою тайную миссию. Они приближались к нам вместе с грозовыми тучами.

Стоило им въехать во двор, и гроза разразилась в полную силу. Я остановилась у окна, наблюдая за тем, как Макбет провожает наших гостей в крепость, а затем отправилась поторапливать слуг.

— Его надо остановить, — тихо, но отчетливо произнес Константин. — Либо мы положим этому конец, либо Дункан погубит Шотландию!

— Если предоставить ему свободу действий, то мы все окажемся саксами или норвегами, после того как падем на поле битвы. Мирно состариться у себя дома нам не удастся, — заметил Нехтан, мой двоюродный брат из Аргилла. — Скотты перестанут быть кельтами и превратятся в загнанное стадо, постоянно находящееся в состоянии войны. Мы не можем это допустить.

Слуг отпустили, окна закрыли, а на дверях задвинули засовы. В очаге потрескивал огонь, вокруг сгущались тени, а люди все говорили и говорили — одни тихо, другие с горячностью. Я сидела за столом, пытаясь запомнить все, что происходило. Я смешивала вино с водой, поэтому мысль моя работала четко, а в речах я соблюдала учтивость.

— Нам нужно выбрать нового короля, — заявил Сайнил из Ангуса. — Короля, который будет править в соответствии с кельтскими законами. Мы уже договорились об этом, — он посмотрел на Макбета. Мой муж слушал молча.

— И дело не только в кровном праве, мы пришли к выводу, что Шотландия нуждается в короле, который обладал бы не только воинским искусством, но и умом, чтобы править справедливо, — произнес мормаер Мирнса, огромный старик с медно-серебристыми волосами, очень похожий на старого Малькольма. Я знала, что они приходились друг другу двоюродными братьями.

— Поэтому мы приехали к тебе, — продолжил Константин, обращаясь к Макбету. — Дункан должен быть низложен.

— Так или иначе, его надо убрать, — добавил Сайнил из Ангуса.

— Как? — тихо спросила я. Никто не повернулся в мою сторону, хотя все слышали мой вопрос.

— Убийство или война, — ответил мормаер Мирнса. — Либо яд.

Макбет застучал пальцами по столу, переводя взгляд с одного на другого.

— Хорошо, — наконец произнес он. — Морей восстанет.

Он пришел в нашу спальню уже под утро, просидев всю ночь с гостями в зале. Я почувствовала, как просела кровать, когда он опустился на ее край, чтобы снять сапоги и рубаху. Снизу доносился скрип деревянного пола — там гости расстилали тюфяки и укладывались спать. Макбет кинул на меня взгляд.

— Ты знаешь, чего они хотят, — пробормотал он.

— Они считают, что ты будешь гораздо лучшим королем, нежели Дункан, и они правы.

Он издал горький смешок:

— Не трудно быть лучше Дункана. Они хотят большего. — Он потер лицо руками и вздохнул. — Они хотят, чтобы я убил Дункана и захватил престол, одержав над ним победу, в соответствии с древней кельтской традицией.

Я села:

— С тобой или без тебя, заговор уже существует. Дни Дункана сочтены.

В сумрачном лунном свете, лившемся через открытое окно, я заметила, как он скорбно покачал головой.