Фернандо Магеллан. Том 1 - Игорь Валерьевич Ноздрин

– Испанский путь в Новый Свет надежнее, – утверждал штурман, – охраняется Королевским флотом, по нему регулярно курсируют суда на Эспаньолу В случае непредвиденных обстоятельств нам окажут помощь. На островах легко запастись провизией, починить корабли, пополнить команды матросами. Мы будем находиться на кастильской территории, не дадим португальцам повода напасть на нас.

– Тогда плавание продлится три года! – перебил Эстебан. – Путь по двадцать седьмой параллели до Эспаньолы, затем в обратную сторону, вдоль побережья с подводными скалами и мелями, на юго-юго-восток за экватор до десятой параллели южной широты на тысячу лиг длиннее. Мы потеряем половину кораблей, порвем паруса, истощим запасы. Даже воду придется добывать с трудом, ибо земли населены воинственными людоедами. Когда достигнем центральной части материка, чтобы повернуть на юго-юго-запад, останется лишь закупить бразильское дерево, птиц, зверей, дешевый перец и вернуться в Испанию. Америго Веспуччи дважды пытался пройти вдоль материка, но после длительных вояжей у него не хватало сил спуститься еще на сотню лиг к Южной земле, найти искомый пролив. Мы повторим судьбу его экспедиций.

– Португальский путь опаснее! – настаивал Пунсороль. – Мы вторгнемся в их зону нарушим Тордесильянское соглашение.

– Отнюдь… – горячился Гомес— Оно регламентирует права пользования землями, не оговаривает запреты на плавания. «Моря принадлежат тем, у кого лучше суда и опытнее моряки!» – вспомнил он слова Себастьяна Кабото.

– Вы чересчур смелы, – осадил товарищей штурман. – Португальцы встретят нас у островов Зеленого Мыса и отправят корабли на дно, как флотилию Христофора де Ορο.

– Торговец не имел пушек и морской пехоты, – заметил Дуарте.

– Мануэл не осмелится напасть на прекрасно оснащенные суда и здоровых солдат, – поддержал родственника Альваро де Мескита. – Я плавал под его флагом, хорошо знаю характер короля. Вице-король Индии получит приказ перехватить нас на Тидоре и Амбоине, когда люди устанут, и отсыреет порох.

– Вы недооцениваете португальцев, – указывал Пунсороль. – Если они пытались сжечь суда в Севильской гавани, чего прежде не позволяли себе, то используют любой шанс погубить нас. Это лучше сделать в своих водах.

– Вы правы, – согласился Хуан де Моралес— В гавани Зеленого Мыса можно собрать десяток судов и выйти навстречу.

– Для этого надо знать планы экспедиции, перекрыть большое пространство, следить, как бы каравеллы не проскочили сквозь пальцы, гоняться за ними по всему океану. Заманчивое дельце, не правда ли? – усмехнулся Дуарте.

– Вероятность встречи с португальцами мала, – продолжал Мескита, – зато путь на сотню лиг короче. Поймаем у экватора муссон, расправим паруса и по ветру поплывем на запад. А течение снесет корабли к югу.

– Дай Бог… – усомнился нотариус— Вдруг вместо муссона угодим в штиль? Застрянем посреди португальского пути, маршрут экспедиции станет явным. Окружат нас весельными судами – и конец!

– У португальцев нет венецианских галер, – успокоил Мескита.

– Откуда вы знаете? – не поверил Эсплета.

– Плавал в Индию через африканские порты.

– Подтянут каравеллы лодками, – упорствовал нотариус.

– Вы пробовали? – улыбнулся Мескита.

– Нет, – сконфузился Эсплета.

– Чепуха! – заявил Пунсороль. – На канатах суда далеко не утянешь. Соперники в штиль также беспомощны, как мы. Но потом налегке могут догнать нас. Поэтому я за испанский путь в Новый Свет! – закончил штурман.

Все выжидающе посмотрели на Фернандо.

– Пунсороль прав, – заключил Магеллан, взглядом удерживая шурина, собиравшегося поспорить, – но и в доводах Гомеса много разумного… Время покажет, какой путь выбрать. – Адмирал неторопливо допил вино. – Сейчас нужно подумать о дисциплине. Матросы везут женщин до Сан-Лукара. Как бы не потащили в океан! Офицеры не следят за порядком, предаются распутству, – осуждающе посмотрел на Гомеса. – Дурной пример заразителен. А тебе, Дуарте, не хватило служанок? Думаешь, я не знаю, кого ночью спрятал в чулане? Где сейчас красавица?

– Спит на мешках.

– И не боится крыс?

– Она привычная…

– Завтра в гавани прогони на берег! Отец Антоний, – обратился к монаху, – меньше спорь с Гансом о немецкой ереси, больше занимайся командой!

– Матросы не слушают меня, – пожаловался юноша, – смеются.

– Привыкнут. Проследи, чтобы в Сан-Лукаре ежедневно ходили в церковь. Все ли составили завещания?

– Некоторые отказываются, – сообщил нотариус.

– Потом начнутся споры о дележе наследства. Пусть даже бездомные заранее распорядятся о своих вещах и доле в грузе! Я не желаю поножовщины. Эстебан, сообщи старшим офицерам световую сигнальную систему Васко да Гамы!

– Слушаюсь, капитан-генерал, – усмехнулся кормчий, подчеркивая свое зависимое положение. – Выдаете тайны испанцам?

– Мы служим дону Карлосу, – строго сказал Фернандо. Ему показалось, будто что-то неприятное скрывалось в вежливом почтении Гомеса. Бурной лиссабонской ночью, после изрядно выпитого вина и портовой драки, они грязным кухонным ножом порезали руки и побратались кровью, но в Испании прежнего единства не было.

* * *

Флотилия осторожно прошла мимо селения Сан Хуан де Аснальфараче, некогда опорного пунктов мавров, где Гвадалквивир пересекал каменный мост, связывавший берега и открывавший дорогу на Севилью. От него уцелели быки, упиравшиеся в дно реки и при малой воде препятствовавшие проходу судов. Здесь особое значение имела работа лоцманов. Они проводили тяжелогруженые корабли по мелкому извилистому руслу до большой воды по незаметным приметам. Судоходные знаки в те времена еще не существовали.

На низменных берегах лежали деревни с белеными кирпичными стенами, фруктовыми садами, желтеющими пшеничными полями. Стада спускались к водопою, стояли по колено в реке, наслаждались прохладой. Рыбаки у густого кустарника в заводях вынимали сети. Женщины, с подоткнутыми за пояс юбками, деревянными колотушками стирали белье. Чистые тряпки складывали в плетеные ивовые корзины. Голые конюхи купали лошадей, чесали мокрые гривы. Островками на берегу белели гуси, серели утки. Зарывшиеся брюхом в теплую жижу ила, свиньи подставляли солнцу грязные бурые спины. Упираясь жердями в дно, крестьяне на лодках возили сено, бочки, корзины. Собаки нюхали воду, лаяли на корабли.

Местами Великая река становилась совсем невеликой. На палубах наступала тишина. Матросы и лоцманы напряженно прислушивались, не чиркнет ли киль о грунт? Что-то мягкое тормозило движение, за кормой шлейфом всплывала муть, вскоре вода очищалась, судно набирало скорость. Матросы устали возиться с парусами. Из-за извилин реки ветер дул то справа, то слева, то вдруг прекращался. Приходилось ловить порывы, разворачивать тяжелые реи, тянуть и перевязывать на кнехтах канаты. Вахтенные с завистью поглядывали на свободных пьяных товарищей, дремавших на палубе и мешавших работе.

Помощник штурмана Франсиско Альбо, неторопливый аккуратный человек, пятый час не спускался с юта. Забыв об обязанностях, Гомес и Пунсороль завалились спать. Альбо не любил первые дни плавания, когда матросы плохо слушаются команд, дерзят, норовят сбежать в трюм, глотнуть вина из прихваченного в дорогу бурдюка. Вино быстро кончается, а вместе с ним – разгульные песни, ссоры, потасовки. Баталер цедит из общей бочки по кружке утром