Андрей Серба - Полтавское сражение. И грянул бой

Сегодня утром к Стародубу, гарнизон которого выдержал три штурма шведских войск генерала Лагеркрона, подошли русские подкрепления, и уже в полдень противник отступит от города. А вечером у полковника Скоропадского собрались на дружеское застолье старшины его полка и русские офицеры.

Сам полковник и командир прибывшего отряда бригадир русской службы барон фон Клейст разместились во главе стола, справа от Скоропадского сидела его жена Настя Марковна и полковой хорунжий, слева от бригадира — командиры его полков.

— Конечно, ваши мужественные казаки достойны уважения, — говорил заплетавшимся языком барон. — Отбить три штурма такого неприятеля, как шведы, имеющие огромный опыт взятия первоклассных европейских крепостей, — это настоящий подвиг. Но еще большего уважения заслуживаете вы, господин полковник, благодаря уму и находчивости которого героизм защитников города не пропал напрасно, и он устоял. Ведь не обхитри вы генерала Лагеркрона и не выиграй у него двое суток, мой отряд запоздал бы с помощью, и сейчас вместо Стародуба была бы куча развалин и тлеющих головешек.

Бригадир поднял со стола стоявший перед ним кубок с вином, обнял свободной рукой Скоропадского за плечи.

— Я восхищен, как вы, русские, быстро перенимаете опыт своих врагов. Царь Петр взял из-под Нарвы опыт короля Карла и разбил недавно под Лесной лучшего его полководца графа Левенгаупта. Вы, полковник, повторив хитрую уловку графа при форсировании им Днепра, подославшего к русским лазутчика с ложной вестью о месте переправы своего корпуса, сумели подсунуть генералу Лагеркрону проводника, который повел шведов к Стародубу самой дальней и трудной дорогой. Я хочу выпить за ваш ум и изобретательность, господин полковник!

— Господин бригадир заблуждается, считая, что пан полковник в случае с проводником перенял опыт шведского генерала Левенгаупта, — заметил полковой хорунжий. — У нас, казаков, такого опыта хоть отбавляй. Известно ли господину бригадиру, что в мае 1648 года казак Никита Галаган, будучи проводником польского отряда, навел его прямехонько на засаду запорожцев гетмана Хмельницкого?

— А еще раньше отряд опять-таки поляков завел в непроходимую, ставшую для них могилой трясину русский крестьянин Иван Сусанин, — вступил в разговор командир одного из русских полков. — Не оскудела подобными героями Русская земля и ныне. В июне 1701 года поморский лоцман Иван Седунов посадил на мель под огонь орудий Новодвинской крепости шведскую эскадру, за что Государь Петр Алексеевич пожаловал ему звание «первого лоцмана и первого матроса Российского корабельного флота».

Скоропадский не слушал разговора: спавший несколько последних суток урывками, не имевший все это время возможности ни разу нормально поесть, вконец уставший, однако пивший сейчас наравне с русскими гостями, он прилагал все силы, чтобы не уснуть прямо за столом. Неожиданно прозвучавший над ухом голос заставил его встрепенуться, поднять голову.

— Пан полковник, вести от есаула Скибы, — повторил нагнувшийся над ним бунчужный в мокром насквозь кунтуше и полном боевом снаряжении.

Это был один из вернейших казаков, осуществлявших связь между ним и оставленными под Батуриным тремя сотнями стародубского полка. Однако бунчужный должен был прибыть завтра, и если Скоропадский видит его раньше условленного с есаулом срока, значит, в столице Гетманщины произошли важные события.

Извинившись перед бригадиром, Скоропадский поднялся из-за стола и, провожаемый недовольным взглядом жены, вышел с гонцом во двор.

— Сначала письмо от пани, — потребовал он, нетерпеливо протягивая руку к бунчужному.

Записка от Марыси заставила его мигом отрезветь. Та сообщала, что Мазепа наконец-то изменил царю и отправился навстречу войскам короля Карла, в связи с чем Скоропадскому необходимо со всей возможной быстротой прибыть к своим сотням под Батуриным и действовать согласно разработанному им с ней плану. Дважды прочитав записку, Скоропадский обратился к бунчужному:

— Что передал есаул?

— На Борзну с двумя конными и двумя пехотными полками идет князь Меншиков. Гетман с сердюками Галагана оставил Борзну, присоединил к себе квартировавших близ нее и Батурина казаков разных полков, погостил примерно сутки у Чечеля, после чего переправился через Сейм и двинулся к Коропу.

— Мазепа присоединил к своим сердюкам встреченных казаков-реестровиков? Надеюсь, есаул Скиба умудрился не оказаться в их числе?

— Пани Марыся своевременно предупредила нас о подобных действиях гетмана, и пан есаул отвел сотни в лесной хутор подальше от Батурина.

— Я сполосну лицо, а ты вели джурам покликать ко мне куренного Сливу.

Желая окончательно выгнать хмель и избавиться от одолевавшего его сна, Скоропадский сунул голову в бочку со стекавшей с железной крыши дождевой водой, повторил эту операцию несколько раз.

— Пан полковник, куренной Слива прибыл, — произнес появившийся возле бочки куренной, получивший после снятия шведами осады со Стародуба приказ Скоропадского держать своих казаков в готовности к немедленному выступлению в любое время суток.

— Вели казакам седлать лошадей, — сказал Скоропадский, — набить торбы и саквы припасами на трое-четверо суток. Поскачем о-двуконь. Выступаем через полчаса по дороге на Батурин. Ступай.

Тряся мокрой головой и отфыркиваясь от стекавшей по лицу воды, полковник возвратился на свое место за столом, наклонился к фон Клейсту.

— Господин бригадир, ко мне прискакал гонец от пана гетмана с приказом срочно прибыть к нему в Борзну. Поэтому, к сожалению, я вынужден покинуть вас.

— Что? — вытаращил глаза барон. — Покинуть нас? Оставить крепость? В такое время? Генерал Лагеркрон может в любое время вернуться сюда с подкреплениями и продолжить осаду.

— Господин бригадир, что вы делаете, получив приказ царя Петра? Исполняете его, не так ли? Точно так привык поступать и я с приказами своего гетмана. Но вы напрасно тревожитесь. Гетман требует лишь моего прибытия, но не моего полка. Уверен, что он вызвал меня к себе, зная, что к Стародубу должен подойти ваш отряд, и вы, став вместо меня комендантом гарнизона, превратите Стародуб в неприступную для неприятеля твердыню.

— Ваш полк остается в Стародубе? Я назначаюсь вместо вас комендантом города и начальником крепостного района? Это другое дело. — Фон Клейст снял парик, вытер вспотевшую лысину рукавом камзола. — Думаю, господин гетман принял такое ответственное решение после консультации с их сиятельством князем Меншиковым, и горжусь, что мне доверен самый ответственный участок обороны от наступающей на Украину шведской армии.

Фон Клейст зыркнул на полкового хорунжего, на своих командиров полков, доверительно зашептал Скоропадскому в самое ухо:

— Господин полковник, ночью я получил депешу, что их сиятельство с четырьмя полками выступил на Борзну. Наверное, на Гетманщине ожидаются серьезные события, и вы, один из лучших казачьих полководцев, примете в них участие. Вы доблестно защищали Стародуб, теперь прославитесь на Гетманщине, и государь не обойдет вас заслуженной наградой.

— Не сомневаюсь, что под Стародубом взойдет и засияет и ваша звезда, господин бригадир, — ответил Скоропадский и так же доверительно прошептал: — Кто знает, может, мы завершим сегодняшнее застолье в Батурине, где Генеральный старшина Скоропадский поднимет первый тост за генерала барона фон Клейста. До встречи...

Наскоро переодевшись в походное платье, надев под жупан тонкую кольчугу, Скоропадский поспешил к конюшне. Там его поджидала жена.

— Отправляешься в Борзну, Иван Ильич? К гетману или к ней... красуле-шляхтянке, что никак не угомонится в своей Варшаве и не ленится навещать чужих мужей на Украине?

— К ней, Настенька, к ней, — шутливо ответил Скоропадский, отрывая жену от земли и держа перед собой на весу на вытянутых руках. — К славе, либо к безносой старухе с косой, встречи с которой не миновать никому из нас.

— Как всегда, смеешься, — обидчиво произнесла Настя Марковна. — Скажи, когда хоть ждать тебя?

— Жди не меня, а примерно через неделю весточки. Из нее узнаешь, кем ты стала — вдовой или гетманшей. — Скоропадский привлек жену к груди, поцеловал, опустил на землю. — И не журись раньше срока: у казака одна доля — пан или пропал...

К месту встречи с сотнями Скибы отряд Скоропадского скакал без единого привала, меняя на коротких остановках лошадей и перекусывая на ходу. Есаул встретил полковника вместе с Марысей, переодетой казачком-джурой и закутанной по самые глаза башлыком.

— Мазепа переночевал в Коропе и направился в сторону шведской армии, — сообщила она Скоропадскому. — В Батурине по-прежнему хозяйничает Чечель, полк которого гетман усилил пятью сотнями собранных по пути из Борзны казаков. Чечель объявил Батурин на осадном положении, подготовил к бою все имеющиеся в крепости орудия. С нашими силами Батурин не взять, даже если проникнем в него через подземный ход. Нужно ждать подхода русских войск.