Андрей Серба - Полтавское сражение. И грянул бой

Войнаровский раскупорил бутылку, наполнил оба кубка, поставил один перед гостьей.

— С этой минуты я верю, что вы — княгиня Марыся Дольская. Упоминая вас в разговорах, мой дядя неоднократно отмечал, что вы — точная копия своей тетушки Ганны: насколько прекрасны внешне, настолько же развратны, хитры, лицемерны и циничны. За время общения с вами я убедился, что вы, как никакая другая женщина, полностью соответствуете этой характеристике.

Войнаровский высоко поднял над столом свой кубок, глядя с улыбкой на Марысю, провозгласил:

— Выпьем за нашу встречу, пани Марыся, и за то, чтобы в деле моего спасения вы успешно использовали свои очаровательные качества, так восхищающие моего дядю в вашей тетушке и в вас.

Марыся взяла свой кубок, легонько коснулась его ножкой края кубка Войнаровского.

— Чудесный тост, пан Анджей! Вы истинный кавалер! Если я — копия тети Ганны со всеми ее достоинствами и пороками, то вы — точное повторение дядюшки-гетмана, который больше смахивает на главу ордена иезуитов, чем на казачьего гетмана. За нас!

Оба выпили, Войнаровский тут же налил вина в опустевшие кубки. Рассматривая содержимое своего на свет, сказал:

— Пани Марыся, предлагаю от обмена комплиментами перейти к делу, ради которого вы сюда прибыли. Но прежде чем выслушать план нашего исчезновения, хотел бы задать последний вопрос. Да, я знаю, что дядя намерен изменить царю, понимаю, что являюсь у князя Меншикова не гостем, а пленником, но не торопимся ли мы с бегством?

— Нисколько. Вчера вечером я услышала от драгун, квартирующих невдалеке от моего здешнего пристанища, что они готовятся к маршу в Борзну. Обеспокоенная этим, я объявилась утром у Меншикова и узнала, что в гетманскую резиденцию отправляются два конных полка и пехотная бригада, а командует ими лично князь. Может, вы, его друг и будущий родственник, объясните, что заставило бросить столь внушительные силы не против наступающей шведской армии, а в противоположную ей сторону, на спокойную доселе Гетманщину?

— Князь собирается вести в Борзну войска? — насторожился Войнаровский. — Впервые об этом слышу, хотя расстался с ним минувшей ночью. Что за эти несколько часов могло произойти?

— Что угодно. Начиная от того, что царю или Меншикову стало известно о тайных замыслах гетмана, и кончая тем, что он переметнулся к королю Карлу. Но что бы ни произошло, поход Меншикова с войсками в Борзну не случаен и вряд ли сулит вашему дядюшке, а значит, и вам, что-либо приятное.

— В этом нет сомнений. Я сейчас же пойду к князю и постараюсь разузнать все, что возможно, о затеянном им походе. Но прежде я хотел бы услышать ваш план побега.

— Князь лишь на словах обещает вам руку своей сестры, поэтому позволяет вовсю пьянствовать и беспутничать, принимая в этом деятельное участие и сам. Понятно, что свои оргии вы с князем предпочитаете устраивать подальше от штаб-квартиры. Почему бы вам не предложить Меншикову устроить сегодня очередную, тем более что подходящая компаньонка для этого есть — я. Князь занят подготовкой к предстоящему походу и, скорее всего, откажется, но вряд ли запретит развлечься вам. Мы отправимся ко мне и не вернемся.

— План недурен. Где вы обещаете мне неземное блаженство?

— Если под неземным блаженством вы подразумеваете счастливый миг вашей встречи с любимым дядюшкой, то первый шаг к нему мы совершим из фольварка пана Тенявского, у которого вы с князем не раз бывали с потаскушками, не забывая осчастливить одной из них гостеприимного хозяина.

— Но третьего дня я играл с этим скупердяем в карты, и он сообщил, что, опасаясь шведов, собирается покинуть фольварк.

— Пана Тенявского действительно нет в фольварке. Ну и что? Он оставил присматривать за фольварком управляющего, который сдал мне две пустующие комнаты с правом принимать гостей, чем я сегодня и воспользуюсь. К тому же вы собрались в фольварк не с визитом к хозяину, а... несколько с другой целью.

— Учли ли вы, что меня во всех поездках сопровождает конвой? При посещении фольварка он будет при нас непременно, а это два десятка мушкетов и шпаг в руках бывалых солдат. Кроме того, когда я останавливаюсь где-либо без князя, начальник конвоя принимает меры для пресечения попытки моего бегства, выставляя со всех сторон часовых якобы для моей охраны.

— Все это я учла. Я сняла комнатки на первом этаже фольварка в противоположном от парадного входа углу, их окна выходят в парк. Прежде чем начальник конвоя успеет оцепить фольварк часовыми, мы будем в парке, за оградой которого начинается лес. Предусмотрела я и возможные досадные случайности, которые могут иметь место во всяком рискованном предприятии. Моя прислуга состоит из трех переодетых гайдуками сердюков полковника Галагана, в кустах под моими окнами будет спрятан еще их десяток, а в лесном овраге сразу за оградой парка нас поджидает с лошадьми отборная казачья полусотня. Думаю, пана Анджея излишне убеждать, что сердюки личной охраны его дядюшки владеют мушкетами и саблями не хуже русских драгун.

— Вижу, дядя знал, кому поручить организацию моего побега — лучшего исполнителя он вряд ли мог сыскать, — заметил Войнаровский. — Что ж, теперь дело за мной. — Он протянул Марысе ее кубок. — За то, чтобы мой визит к князю Меншикову оказался успешным...

Оставшись одна, Марыся придвинула кресло поближе к дверце печки, сняла сапожки, с недопитой бутылкой вина и кубком забралась с ногами в кресло, свернулась калачиком.

Марыся была довольна собой — подготовка к бегству племянника Мазепы пока шла успешно, а оно было нужно Марысе не меньше, чем гетману. Полковник Скоропадский мог стать владыкой Гетманщины лишь при условии, что гетманская булава лишится сегодняшнего хозяина, а это могло произойти только в двух случаях — смерти Мазепы либо его измены Москве. Судя по энергии, которую Мазепа развил в последнее время, и его шашням с годившейся ему во внучки Мотрей Кочубей, умирать в ближайшие годы он не собирался, поэтому приходилось надеяться на его переход к королю Карлу. Но разве можно было хоть в чем-то, тем более в серьезном деле, полагаться на старого интригана-двурушника, у которого на неделе семь пятниц?

Значит, оставалось одно — заставить его изменить России, подведя к черте, когда измена, желай или нет он ее осуществить, окажется неизбежной. Бегство Войнаровского, пребывающего у князя Меншикова в заложниках, и должно было приблизить Мазепу к этой роковой для него и желанной для Марыси черте. Поэтому она почти без уговоров согласилась помочь гетману освободить племянника и намерена это сделать, несмотря ни на какие трудности.

Допив оставшееся вино и пригревшись у печки, Марыся задремала. К действительности ее вернул голос трясшего ее за плечо Войнаровского.

— Просыпайтесь, пани Марыся, я велел седлать нам коней.

— Седлать коней? — Марыся сбросила ноги с кресла. — Как понимаю, визит к Меншикову оказался успешным?

— Как сказать, — неопределенно ответил Войнаровский. — Если исходить из того, что князь отпустил меня до полуночи к вам в гости, — да. Если оценивать его по результату разговора с князем о причине его похода на Гетманщину, — нет.

— Меншиков не назвал причину или она показалась вам не совсем убедительной?

— Назвал, но она смехотворна. Видите ли, мой дядя — его старый друг, и узнав, что его готовят к соборованию, князь счел своим долгом навестить умирающего.

— И в качестве почетного эскорта прихватил четыре полка солдат?

— Этот вопрос задал князю и я, однако и на него был готов ответ. Гетман тяжело болен и неизвестно, выживет ли. Поэтому во избежание беспорядков черни и раздоров среди казачьих старшин в Батурине и Борзне необходима значительная воинская сила, способная удержать в повиновении население и подавить в зародыше возможный мятеж противников России, которых прежде держал в узде гетман.

— Объяснение складное. А какова истинная причина затеянного похода уже по-вашему?

— Русским каким-то образом стало известно о плане гетмана перейти к королю Карлу, и они решили сорвать его. Вначале была сделала попытка арестовать дядю без шума и крови, для чего я был послан несколько дней назад в Борзну с предложением гетману прибыть в штаб-квартиру Меншикова по каким-то важным делам. Однако дядя почувствовал подвох и отказался, сославшись на сильное недомогание. И вот теперь, якобы проявляя заботу о тяжело больном друге-гетмане и желая с ним проститься, Меншиков отправляется в Борзну с карательной экспедицией, чтобы разделаться с дядей любой ценой и удержать Гетманщину за Россией.

— Рада, что вы сами ответили на собственный вопрос, не тороплю ли я вас с бегством от Меншикова, навлекая на вашего дядю подозрения. Минута — и я готова в дорогу...

Фольварк пана Тенявского располагался на вершине холма, окруженного с трех сторон густым лесом. В заранее распахнутых воротах кавалькаду всадников встретили два Марысиных гайдука. Они помогли хозяйке и Войнаровскому слезть с лошадей и тут же повели их к парадной лестнице фольварка, где их поджидал третий гайдук.