Елена Съянова - Гнездо орла

«Если судетский вопрос решится, то у Германии не будет в Европе никаких территориальных претензий…. Как только чехи договорятся со своими национальными меньшинствами… я не стану больше интересоваться Чешским государством. Это будет гарантировано».

В самом начале сентября Рудольф Гесс и Роберт Лей, тайно встретившись с эмиссаром Рузвельта Джозефом Кеннеди, повторили ему фразы Гитлера, произнесенные им еще год назад на совещании руководства: «Присоединение Австрии и Чехословакии (целиком) дает нам военно-политическое преимущество в результате сокращения границ, их лучшего прохождения, а также высвобождения вооруженных сил для других целей и возможности формирования новых войск в размерах около 12 дивизий».

…А пирожное было вкусным! Чехословакия — развитая европейская страна с сильной экономикой, сильной парламентской демократией, сильным самосознанием, сильной современной армией…

Гитлер блефовал: 39 дивизий рейха против 36 чехословацких; 2 тыс. 400 самолетов люфтваффе против 1 тыс. 500; 700 танков против 500, при том, что, выстави Германия эти силы, у нее осталось бы лишь десять слабых дивизий на западе да «генлейновцы», с которыми успешно справлялись пограничные чехословацкие войска. Чехословакия же опиралась на целую систему прекрасно спланированных укреплений — 38 укрепрайонов и высокий национальный дух. Ее союзница Франция располагала к 1938 году миллионной армией. Великобритания могла бросить на континент до тысячи боевых самолетов. Россия имела на западном направлении значительные силы. И что же?

Ответ прозвучит позже, из уст будущего начальника Генштаба вермахта Вильгельма Кейтеля:

«Рейх не напал бы на Чехословакию в 1938 году, если бы Запад поддержал Прагу. В военном отношении мы были недостаточно сильны».

«А сильны ли мы духом для вероятной войны?» — прямо спросил Гитлер тех, кому доверял.

Общее мнение было выражено в донесении военно-промышленного штаба главного командования армий от 1 октября 1938 года:

«Ненадежность внешнеполитического положения действует угнетающе на население страны. О войне с Англией и Францией никто не хочет и слышать».

— Как поведут себя рабочие наших главных промышленных районов при объявлении всеобщей мобилизации и начале широкомасштабных боевых действий? — спросил Гитлер вождя Трудового Фронта.

Лей долго молчал. Гитлер терпеливо ждал, не мешая ему с максимальной ответственностью выстроить ответ. Ведь Гитлер спрашивал не о тех массах, чье сознание выковывалось в многочисленных «союзах» и очищалось в профильных лагерях, а о тех, кто сутками стоял у станков и не поднимался из шахт, о тех, чье сознание «выковывалось» работой и «очищалось» социальными программами мирной и сытой жизни.

— Рабочие, безусловно, подчинятся, — наконец ответил Лей. — Но национальный дух будет подорван. Вера поколеблена. Если же война затянется, настроение может окончательно переломиться.

И добавил в своем роде замечательные слова:

— Тем, кто не привык думать, нужны примеры. Немецкому рабочему следует показать маленькую победоносную войну.

Итак, Гитлер блефовал дважды. Впрочем, политический блеф — блестящее оружие, если его начистить, чтоб сверкнуло в глаза. И оно сверкнуло, заставив Даладье и Чемберлена крепко зажмуриться и не увидеть будущего Европы в серо-голубых глазах Адольфа?!

19 сентября оба миротворца вручили Бенешу ультиматум с требованием отдать Германии Судеты.

В Чехословакии начались дни небывалого душевного подъема. 23 сентября была проведена всеобщая мобилизация.

«Национальной драгоценностью страны» назвал чешский поэт эту ночь 23-го, когда народ был настроен так решительно, что даже политики поверили, что с уступками нацистам может быть покончено. На границах «генлейновцы» тоже получили по зубам. Теперь слово было за Францией — международной опорой, союзницей.

«Если бы Барту был жив…» — писала Лею Маргарита. Но Луи Барту, энергично готовивший Восточный пакт — юго-западный «пояс безопасности» против германо-итальянской экспансии, умер от пуль в 1934 году. И Франция тотчас же по-лакейски улыбнулась устами Лаваля германскому послу: «Доведите до сведения канцлера, что мы в любое время готовы отказаться от франко-советского пакта в пользу франко-германского договора большого масштаба!» Но сказать, что «Франция предала союзника», было бы несправедливо: союзника предали Лаваль и Боннэ.

Англия и Франция, конечно, побаивались кусачего «германского пса», но пес так выразительно скалился на Советы!

Тайно посетив в начале осени Германию, эмиссар Рузвельта Джозеф Кеннеди уверенно поделился с президентом своим мнением относительно того, в кого первым вцепится Гитлер. «Немцы любят веселых американцев, — рассказывал он. — А на англичанке Гитлер, возможно, даже женится. Мне это сообщили конфиденциально самые близкие к нему люди. „Красными“ же там пугают детей».

«Удобный план, однако, созрел у этих господ в головах, — подытожил Гесс после встречи с Кеннеди. — Накормить „германского пса“ Чехословакией, потом опять дать проголодаться и стравить с „русским медведем“. А самим наблюдать. И вооружаться».

— А я всегда хотел только мира, — вздохнул Адольф.

Из «Соглашения между Германией, Великобританией, Францией и Италией».

Мюнхен, 29 сентября 1938 г.

«Германия, Соединенное Королевство, Франция и Италия согласно уже принципиально достигнутому соглашению относительно уступки Судето-немецкой области договорились о следующих условиях и формах этой уступки, а также о необходимых для этого мероприятиях и объявляют себя в силу этого соглашения ответственными каждая в отдельности за обеспечение мероприятий, необходимых для его выполнения.

1. Эвакуация начинается с 1 октября.

2. Соединенное Королевство, Франция и Италия согласились в том, что эвакуация территории будет закончена к 10 октября, причем не будет произведено никаких разрушений имеющихся сооружений, и что чехословацкое правительство несет ответственность за то, что эвакуация области будет проведена без повреждения указанных сооружений.

3. Формы эвакуации будут установлены в деталях международной комиссией, состоящей из представителей Германии, Соединенного Королевства, Франции, Италии и Чехословакии.

4. Происходящее по этапам занятие германскими войсками районов с преобладающим немецким населением начинается с 1 октября. Четыре зоны, обозначенные на прилагаемой карте, будут заняты германскими войсками в следующем порядке. <…>

Остальная область, имеющая преимущественно немецкий характер, будет незамедлительно определена вышеупомянутой международной комиссией, и она будет занята германскими войсками до 1 октября.

…Пункт 5 оговаривает обязанности международной комиссии в связи с проведением плебисцита в оккупированных районах.

6. Окончательное определение границ поручается международной комиссии. Ей предоставляется право, в известных исключительных случаях, рекомендовать четырем державам <…> незначительные отклонения от строго этнографического принципа в определении зон, подлежащих передаче без проведения плебисцита.

…Пункт 7 предусматривает право оптации (перемены гражданства. — Авт.) в течение шести месяцев с момента заключения соглашения.

8. Чехословацкое правительство в течение четырех недель со дня заключения настоящего соглашения освободит от несения военной и полицейской службы всех судетских немцев, которые этого пожелают. В течение этого же срока чехословацкое правительство освободит судетских немцев, отбывающих заключение за политические преступления.

Гитлер

Эд. Даладье

Муссолини

Невиль Чемберлен»

1 октября на «Судето-немецкую» территорию вступили первые части немецких войск. Бенеш подал в отставку и улетел в Лондон.

А народ не мог улететь. «Беженцы уходят пешком, неся на себе свой домашний скарб: ультиматум Гитлера, принятый чехословацким правительством, запрещает вывозить из Судетов какое бы то ни было имущество и уводить скот. Крестьяне уходят без своих коров, лошадей, оставляя дома, мебель, овощи на огородах…» — сообщал по телефону в редакцию газеты «Правда» советский журналист Кольцов.

…Люди рыдали, люди в бессилии сжимали кулаками воздух… Люди тащили по дорогам ручные тележки с осколками своей разбитой и вышвырнутой на помойку жизни. И шаг за шагом, вдох за вдохом, слеза за слезой ЛЮДИ учились ненавидеть ВЛАСТЬ.

С Чехословакией было покончено. На очереди стояла Польша.

Уже в ночь с 30 сентября на 1 октября польский посол в Германии Юзеф Липский передал министру иностранных дел Чехословакии Крофте ноту с требованием уступить Польше чехословацкие районы — Фрейштадт, Тешин, Яблунков.