Камила - Станислава Радецкая

Арапом перешли деревянный мост через ров, окружавший высокие стены Вены. И я, и пес уже в это время ложились спать, и теперь, сонные, измотанные, поплелись по наезженному тракту. У города нам еще попадались люди, и какое-то время мы шли за большой семьей, торговавшей капустой на венском рынке. Они громко смеялись, ругались и подначивали друг друга, потому, когда наши пути разошлись, мне показалось, что мир неожиданно опустел. Идти оставалось не так далеко, через осиновую рощицу и пшеничное поле, но сил уже не было, и мы шли все медленней.

Луна то появлялась, то исчезала за рваными облаками, и мне то и дело казалось, что за нами кто-то крадется. Арап не отходил от меня далеко, но в темноте я видела только его силуэт на светлой дороге да тревожные блестящие глаза, когда он глядел на меня с немым укором: почему мы все еще куда-то идем?

Дезертиров мы встретили у самого выхода из леска, там, где дорога делала крутой поворот. Я сразу почувствовала неладное, как только услышала их хриплые голоса, и спрятала золотой флорин в рот, на случай, чтобы они не смогли его отнять. Арапа я схватила за тряпичный ошейник и потащила в лес; я думала спрятаться и подождать, пока они пройдут мимо. Но глупый пес принялся упираться и лаять, и внутри меня все обмерло.

Они вышли прямо на меня: маленький и большой, в мундирах не по росту – как будто ради шутки поменялись друг с другом.

— Мальчишка и его шавка, — хрипло и невнятно произнес большой и подошел ко мне близко. Лицо у него было драное, наполовину в парше. — Есть у тебя пожрать?

Я помотала головой.

— А деньги?

Я опять отрицательно покачала головой.

— Мальчонка немой, - неожиданно ласково произнес второй, и мне стало жутко от его взгляда. — Это хорошо. Ничего не расскажет.

— Он и так ничего не расскажет, — проворчал большой. — Убьем его и заберем одежду. Старье, но за нее дадут денег.

Арап вырвался из моих рук и заливисто залаял. Маленький, не глядя, пнул его ногой, и мой бедный пес взвизгнул от боли.

— Придуши его, — так же ласково велел маленький, не меняя кроткого выражения лица. Арап поджал хвост и попятился, точно смекнул, что они хотели сделать. Верзила схватил его, но мой пес укусил его за палец, и драный грязно выругался. Он швырнул Арапа на дорогу, и тот со всех ног бросился прочь, оставив меня наедине с бандитами. Я хотела последовать его примеру и отступила на шаг, но маленький ловко схватил меня за руку и заглянул мне в лицо. От него несло луком, водкой и немытым телом.

— А он чистенький, — с удовлетворением заметил маленький и провел грязной рукой по моему лицу. — После той девки три дня прошло. Не хочешь попробовать его задок? — Драный неразборчиво проворчал, и маленький продолжил, уже обращаясь ко мне: — Если будешь послушным, твоя душонка останется при тебе.

Я пнула его под колено и рванулась прочь, оборвав обшлаг камзола. В два шага драный догнал меня и повалил на землю, накрыв своим телом.

— Сопротивляется, — удовлетворенно констатировал маленький. — Держи его, я стяну штаны…

Я брыкнулась еще раз, и мне достался такой удар по голове, что в ушах зазвенело, и перед глазами поплыл туман. Они грубо раздевали меня, осыпая ругательствами, обрывая пуговицы с моей одежды, где-то вдалеке лаяла собака, а мой рот наполнился слюной с привкусом металла, крови и пыли. Неожиданно раздался громкий выстрел, и тяжесть чужого тела исчезла. Я вслепую поползла куда глаза глядят, пока не оказалась в мокрой от ночной росы траве, и здесь мне стало нехорошо.

Очнулась я от того, что кто-то держал меня на руках. Я все еще была наполовину раздета, и ночной ветер холодил мой голый зад. Голова болела от удара, и я заревела от стыда и обиды.

— Бедная моя сестренка, — послышался голос Иштвана, и я расплакалась еще пуще. Во рту что-то мешало, и я выплюнула монету себе на грудь.

— Я слышал о ведьмах, у которых изо рта падают змеи и жабы, — серьезно сказал Иштван, — а ты, наверное, волшебница, раз плюешься золотыми флоринами. Плюнь в меня еще пару раз, и нам не придется больше бродить по свету.

Я крепко обняла его, и он погладил меня по голове.

— Они не успели ничего с тобой сделать. Жаль, я промахнулся.

— От-откуда у тебя п-пистолет?

— Занял в обмен на бутылку вина, — Иштван взял монету и вытер ее о камзол. Он спрятал ее и помог мне одеться, потому что у меня так дрожали руки, что я не могла застегнуть оставшихся пуговиц. — Я весь вечер думал, с тобой что-то случилось. Обошел все окрестности, спрашивал у каждого встречного, не видели ли тебя. Арап выбежал прямо на меня из лесу. Порвал мне штаны, пока тянул назад.

Я опять уцепилась за его шею и заглянула ему в глаза. Он промокнул мне слезы пальцами, и в темноте мне показалось, что Иштван смотрит на меня как-то особенно, совсем не так, как раньше, и потом его губы коснулись моих. Поцелуй словно очистил душу, страх ушел, слезы высохли, и я уже не думала ни о чем, кроме того, что сбылось то, о чем я мечтала все эти долгие дни. Мы ничего больше не говорили друг другу, но это было и не нужно — в молчании таилось больше, чем мы могли сказать за всю жизнь.

Рядом громко зевнул Арап, и Иштван неожиданно отпустил меня.