Но именем твоим… - Александр Валерьевич Усовский

окончательно затих, и в слюдяные окошки постоялого двора Янки Верещаки впервые за неделю заглянуло солнце. Выйдя в обеденную залу, межевой комиссар с удивлением обнаружил своего давешнего собеседника уже одетым, собравшимся в дорогу, неторопливо завтракающим блинами с каймаком да груздями в сметане.

– Пане Славомиру, вы уже в путь собрались, как я вижу?

– Так, пане Стасю, нонче вёдро, дороги подсохли, я велел Янке седлать моего гнедого, двинусь в Смоленск, в коем, как я вам вчера сказал, есть у меня небольшое дело.

Межевой комиссар обиженно произнёс:

– А как же Димитриада? Да и о Наливайковом рокоше вы мне не всё порассказали…

Пан Веренич развёл руками.

– Пане Стасю, пора уж и честь знать, три дни подряд вашими разносолами лакомлюсь, доволи уж. О Наливайке я вам всё, почитай, и поведал, а Димитриада…. Буде случится нам ещё как-нибудь встретиться – расскажу всё подробно, ничего не утаю!

– Да как же мы встретимся, когда?

Пожилой шляхтич улыбнулся.

– А сие как Бог даст! Но что-то мне подсказывает, пане Стасю, что непременно такое случится….

– Я хотел запытать вас, пане Славомиру – всё ли, что вы мне тут поведали, есть истинная правда? Поймите, для меня за эти три дни мир перевернулся и вывернулся наизнанку, всё оказалось не так, как я думал и знал, и люди оказались иными, и события свершились не так, и судьбы сложились иначе… Дети Наливайки – выросли ли, кем стали, где нонче их дом? Что делали вы в Константинополе, где, по вашим словам, приучились к сей заморской траве-никоциане да кофию? Видел я вашу саблю, отменной дамасской стали, такая не у всякого воеводы да князя есть – откуда у вас сей клинок? Позвольте себе остаться ещё на денёк, поговорить со мною вдоволь, мне ещё очень много у вас надо спросить!

Пан Веренич улыбнулся.

– Прошу покорно простить, пане Стасю, но не смею вас боле задерживать, вам надобно в Поместный приказ, в Москву, а мне – по моим делам… – помолчав, добавил: – Судьба свела нас в этой корчме, а ныне судьба нам разъехаться по миру. Не поминайте лихом, и верьте, что ещё встретимся мы на шляхах Отечества нашего. Непременно встретимся! – после чего, поглядев в слюдяное окошко, удовлетворенно кивнул и продолжил: – Погоды установились проезжие, пора в путь. А на счет детей Наливайковых – то дочки его вышли замуж за сыновей пана Циолковского, обзавелись детками, по сию пору живы-здоровы и благополучны. Про сына же – отдельная история, и я её вам при нашей следующей встрече непременно расскажу.

– А Димитриада? – удивлённо спросил подскарбий мстиславский.

– Именно о Димитриаде и будет идти речь, пане Стасю… Прощайте же и не поминайте лихом, и доброго вам пути до Москвы! – после чего обнял межевого комиссара, и, покопавшись в глубинах своего бездонного жупана – достал оттуда какую-то вещичку, тщательно завёрнутую в тряпицу. Размотав её, он достал на свет Божий чуть потускневший от времени, внушительный перстень червонного золота, с выгравированным двуглавым орлом, и, протянув его пану Станиславу, сказал:

– Возьмите на память, пане Стасю. Это перстень, дарованный эрцгерцогом Максимилианом Наливайке после взятия Эстергома, Северин подарил его мне в Лубнах, в ту последнюю ночь, когда мы с ним виделись – пусть теперь он будет у вас, как память о князе Северине Сангушко-Острожском, названным Наливайкою….

Межевой комиссар бережно взял вещицу в руку, оглядел её – после чего, бережно обернув её той же тряпицей, вздохнув, протянул её обратно.

– Не по чину мне, пане Славомиру, принимать такие подарки. Не достоин я такого перстня, и ничего не сделал для того, чтобы его носить.

Пожилой шляхтич отрицательно кивнул головой и отодвинул руку пана Станислава.

– Мало кто из нас знает, пане Стасю, на что он способен, коли придет нужда… Ну а на счет того, что не достоин – так то дело наживное, всё ещё впереди, и, может так случится, что сей перстень вы ещё заслужите, пане Стасю. Жизнь длинная! Может случится так, что перстень Наливайки когда-то поможет вам сделать правильный выбор. Берите, берите! И прощайте, пане Стасю – доброго вам пути!

Витебск – Яромерж – Гусятин – Каменец-Подольский – Эстергом Братислава – Будапешт – Люблин – Краков – Пщчина – Бойнице

2010–2018 гг.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

Глоссарий

Постоялый двор Янки Верещаки на смоленском шляхе в трех верстах от Дорогобужа, 12 ноября 1624 года от Рождества Христова, или 7132 года от Сотворения Мiра

Стоялые меды – алкогольные напитки, основным сырьём для которых является мёд. Изготавливались почти всеми древнейшими народами Европы. Для изготовления стоялых медов бралось две трети и более мёда и одну треть сока ягод (обычно использовалась брусника, вишня или малина) без добавления воды. Смесь подвергалась естественному брожению в бочках или открытых чанах, после чего её выдерживали в засмоленных бочонках.

Владимир Святой – иначе Владимир Красно Солнышко, Владимир Святославич, около 960 – 15 июля 1015 года, князь новгородский (970–988), князь киевский (978–1015), при котором произошло Крещение Руси.

Ярослав Мудрый – ок. 978 – 20 февраля 1054 г. князь ростовский (987–1010), князь новгородский (1010–1034), великий князь киевский (1016–1018, 1019–1054).

Жмудские язычники – население Жмуди, иначе Жемайтии – исторической области и этнографического региона на северо-западе современной Литвы; во время описываемых событий – недавно принявшие католичество предки современных литовцев.

Ядрица – река в Дорогобужском районе Смоленской области, левый приток Днепра

Дорогобуж – город в Смоленской области России

Гетман Ходкевич – Ян Ка́роль Ходке́вич,1560 – 24 сентября 1621, Хотин – военный и политический деятель Великого княжества Литовского. Великий подчаший литовский (1596), генеральный староста жмудский (1599–1616), польный гетман литовский (1600–1605), воевода виленский (1616–1621), гетман великий литовский (1605–1621). В начале осени 1611 года Ян Кароль Ходкевич по приказу короля Жигимонта Вазы возглавил войска для помощи польско-литовскому гарнизону в Московском Кремле. 6 октября 1611 года войска Ходкевича подошли к Москве. В Кремль им пробиться не удалось, и Ходкевич вернулся в Литву. В Рогачёве он собрал подкрепления и вновь двинулся на Москву, на сей раз доставив припасы осажденному гарнизону. В 1613–1615 годах Ходкевич командовал польско-литовскими войсками во вновь образованном Смоленском воеводстве и ещё дважды ходил на Москву. 11 октября 1617 года отряды Ходкевича взяли крепость Дорогобуж; 18 октября – Вязьму. Перезимовав в Волоколамске, в июне 1618 года войска Ходкевича начали поход на Москву. В ночь на 11 октября польско-литовские войска начали штурм Москвы, попытавшись прорваться через Тверские и Арбатские ворота, однако приступ был отбит. В условиях надвигающейся зимы и отсутствия финансирования королевич Владислав согласился на переговоры. 11 декабря 1618 году в селе Деулино (близ Троице-Сергиева монастыря) было подписано перемирие сроком на 14 с половиной лет. Согласно его условиям, Россия