Эпоха харафишей - Нагиб Махфуз

пока взгляд его скользил по бубнам различных размеров, хлыстам и мечам, рубахам с разноцветными бусинами, разбросанными по полкам и дивану. Затем взгляд его вернулся к жирному телу, похожему на мешок с углём. Сабах сказала:

— К вашим услугам, господин мой…

Он пробормотал:

— Это не то, что ты ожидаешь…

— К вашим услугам, господин мой…

Вонзив взгляд в узорчатый коврик, он сказал:

— Я прошу руки твоей дочери Махалабийи.

Поначалу женщина изумилась. Осанка её внезапно переменилась. Лицо осветилось, озарённое улыбкой белоснежных ровных зубов. Она пробормотала:

— Вы только представьте себе!..

Улыбаясь, он поднял голову и сказал:

— Попрошу у Аллаха удачи!

— Но никто из твоей семьи не на твоей стороне?

На это он неопределённо заметил:

— Я сказал, что начну всё сам…

— Правда?!.. Как же меня радуют свободные мужчины!

Он одобряюще улыбнулся ей, и она пробормотала:

— Представьте только!..

Руки их встретились в дружеском пожатии, и оба прочитали «Аль-Фатиху» ради успеха дела…

9

Хидру не хотелось упускать Унсийю, дочь парфюмера, и потому он женил на ней Ридвана, дабы возвести прочное и надёжное строение. Самаха спросил дядю:

— Вы будете присутствовать на моей свадьбе?

Хидр без колебаний ответил:

— Ты — член нашей семьи, как ноготь, который нельзя вырвать, не оторвав плоть…

Он успокоился и задал этот же вопрос Ридвану, и тот воодушевлённо ответил:

— Я всегда буду рядом с тобой…

Но затаённую грусть невозможно было стереть…

10

— Добро пожаловать, Ан-Наджи, наш всеобщий повелитель!

Так поприветствовал его Аль-Фулали, сидя, скрестив под собой ноги среди сильнейших приспешников в курильне опиума в Тирбасе… Он всегда его приветствовал именно так. Но Самаха не был глупым и неопытным. Сердце постоянно нашёптывало ему о том, что следует быть настороже. Он чувствовал, что всегда есть кто-то, кто вычисляет каждое его движение, изучает его взгляды и повороты. У него имелось такое ощущение, что он заключён в центр круга страха и слежки. Однако роль свою играл так, как следовало: поспешил к главарю и благоговейно облобызал его плечо, заняв после своё скромное место на циновке среди других членов клана. Затем Самаха приветливо сказал:

— Я пришёл сообщить мастеру и братьям о своей скорой свадьбе!

Аль-Фулали с удовольствием захохотал, и обратился к Хамуде, своему особо приближённому сутенёру:

— Ну-ка исполни радостную трель, эй ты, шлюхин сын!

Хамуда издал пронзительную визжащую трель, какую не смогла бы издать даже ликующая женщина, и Аль-Фулали сказал:

— Благословляю тебя. Когда же состоится это событие?

— В будущий четверг, с Божьего позволения…

— И кто же сия счастливая избранница, родившаяся в Ночь Предопределения?

— Дочь Сабах, что изгоняет злых духов.

Все притихли, глядя в замешательстве на своего главаря. В тусклом свете лампы они выглядели призраками с искажёнными лицами. Аль-Фулали сказал:

— У Сабах есть лишь одна дочь!

— Именно она и имеется в виду, мастер…

В тишине слышно было только урчание животов и чей-то рассеянный кашель время от времени. Смутные тайны кружили в окружающем их дыме.

Аль-Фулали воскликнул:

— Клянусь Святым Хусейном, господином всех мучеников!

И вопросительно посмотрел на своих людей:

— А что вы думаете, молодцы, о тех удивительных трюках, какие с нами проделывает этот мир?

Остальные лишь облизали губы, осознавая весь гнёт этой фразы, и несколько голосов, вторя друг другу, повторили:

— Да, ну и мир!

— Удивительно!

Тут Аль-Фулали дружески хлопнул Хамуду по щеке и сказал:

— Раскрой-ка секрет этому потомку славных и благородных героев!

И обращаясь к Самахе, Хамуда заявил:

— Представь, всего час назад наш великий мастер выбрал тебя своим посланником к Сабах, чтобы просить для него руки её дочери!

Самаха был ошеломлён. Земля зашаталась у него под ногами. Зияющая пропасть распахнула свою пасть перед ним, ожидая, когда он свалится туда. Он был не в состоянии вымолвить ни слова. Аль-Фулали сказал:

— Это сама судьба. Я сделал свой выбор буквально вчера. И всего час назад я решил отправить тебя своим посланцем…

Правда выходила наружу. Его сделали членом клана, приняв без всяких испытаний. Его подкарауливали и ждали лишь, когда же представится возможность. И вот наконец она настала и жёстко замаячила перед ним. Теперь он стоял на перекрёстке между жизнью и смертью, а значит, впереди либо гибель, либо потеря.

Аль-Фулали посмотрел на своих людей и спросил:

— И что делать теперь?

Несколько голосов разрозненно произнесли:

— Кто же станет отрицать, что место солнца — на небе?

— Или что глаза находятся под бровями?

— Какая честь быть избранным посланником самого мастера!

Хамуда спросил его:

— Когда ты отправишься туда говорить, Самаха?

Он должен был дать ответ. Атмосфера в курильне опиума наполнилась искрами. Ему следовало бы исчезнуть в недрах земли и приветствовать небытиё, проглотив смертельный яд. И Самаха Бикр Сулейман Ан-Наджи сказал:

— Слушаюсь и повинуюсь, мастер!..

11

За час до полуночи он присоединился к семейным посиделкам. Дядя Хидр сказал ему:

— Дийя рассказала нам сон, в котором она видела тебя.

Но он не слышал его слов.

Унсийя, жена его брата Ридвана, сказала:

— Она видела тебя сидящим верхом на муле; ты сильно бил его кнутом, но он крепко держался на месте.

Ридван сказал ему:

— Сны жены нашего дяди заслуживают того, чтобы их истолковали, ты же знаешь…

Вмешалась Дийя:

— Он же жених, не досаждайте жениху…

Самаха глубоко и шумно вздохнул, и Ридван внимательно поглядел на него, с тревогой сказав:

— Но ты — другой человек, Самаха…

— Это и я заметил, но некоторое время старался не замечать, — вставил своё слово Хидр.

Самаха рассказал им обо всём в подробностях; на всех присутствующих словно свалилась огромная