Божьим промыслом. Пожары и виселицы - Борис Вячеславович Конофальский

люди прозвали Инквизитором! Какого дьявола вы заставляете меня ждать⁈ Начинайте уже! Заходите в башню, иначе ворота вы не откроете! Слышите меня? Вам придётся зайти сюда и драться со мной, чтобы добраться до подъёмного ворота! И клянусь Создателем, вам, котам Люцифера, придётся заплатить здесь кровью за каждую ступеньку, на которую взойдёте!

И после его слов повисла пауза. Такая приятная пауза, которая выдавала растерянность врагов, а может быть, даже и смятение.

«Притихли, холопы нечестивых».

Конечно, они его слышали; там, у двери внизу, горела пара факелов и стояло несколько человек, но прошло несколько мгновений, прежде чем кто-то наконец отважился ему ответить.

— Ты там сдохнешь! — видно, это старший, возможно, тот самый ловкий мерзавец-сержант, что убил фон Флюгена. Хотя… генерал в этом не уверен.

«И всё, что ли?».

Волков стал смеяться так, чтобы его смех слышали враги.

— Ха-ха-ха… Может и так, может и так, но, клянусь святым знамением, я попытаюсь продать свою жизнь как можно дороже. Ну хватит уже болтать… давайте… заходите, ублюдки! — и он стал стучать огромной глефой по стене башни.

И тут он слышит снизу хоть и не громкое, но отчётливое:

— Дворжак! — это говорит всё тот же человек, что обещал генералу смерть. — Где он есть?

— Тут я, — отвечает кто-то. — Чего?

— Давай, сделай уже наконец хоть что-то! — зло выговаривает ему первый.

— А что я сделаю? Там темно же! — бурчит Дворжак. Явно он не хочет нарываться, только что Гурми получил своё, и это все слышали.

— Габор! — продолжает старший. — Давай, посвети ему.

— Я? — удивляется Габор.

И Волков, слыша искреннее удивление в его голосе, снова начинает смеяться.

— Ха-ха-ха… Эй, Габор, заходи сюда, обещаю, что убивать не буду, — он снова смеётся. — Ха-ха… Только руки пообрубаю.

— Давайте, сволочи! Идите! Ну! — орёт уже не на шутку взбешённый начальник. — Давайте идите уже… Или что? Хотите господ разозлить?

«Господ разозлить! Весомый, видно, довод!».

Несомненно, весомый. После него Волков, стоя на лестнице, видит, как колеблющееся пламя факела приблизилось к дверному проёму. И он теперь ничего не говорит, стоит не шевелится. Хотя нужно бы ему спуститься на три-четыре ступеньки, стать ко входу поближе, чтобы, как только появится кто-то в проходе, так врезать ему глефой-оглоблей, желательно по шлему или по шее, а нет, так хоть по рукам. Но он боится спускаться, уж больно тяжек у него шаг. Лязг железа враги сразу услышат, поймут, что он уже рядом, а пока… Он прячется в темноте и ждёт, тихонечко, чтобы не стукнуло, закрывая забрало. И дожидается: факел появляется в самом низу башни, освещает лестницу, с ним и ботинок солдатский проникает в башню, потом рука, а потом и сам… Это, наверное, и есть тот Габор, которого подгонял командир. Солдат. Он задирает голову вверх и…

— Тут он! — орёт Габор. — Тут. Вон он. Дворжак! Дворжа-ак!

И в мгновение за его спиной появляется Дворжак, у него хорошая кираса, отличный шлем и панталоны из бархата, что ли, а ещё у него… ну, конечно же. Аркебуза! И он тут же её вскидывает. Целится вверх. Тут уже генерал ждать не захотел. И сделал шаг назад… Но запнулся о высокую ступеньку. Замешкался, едва не упал, прежде чем увидал, как на затравочной полке аркебузы вспыхнул фонтанчик белого порохового огня.

Вш-ш… Пахх…

Вспышка озарила лестницу и ослепила барона на мгновение. Он пошатнулся и встал на одну из ступеней коленом.

«Дьявол!».

И услышал радостный, почти ликующий крик снизу.

— Попал! — Волков через дым видел, как аркебузир, сделав выстрел, тут же вышел из башни, а кричал как раз тот, что держал факел. — Дворжак попал в него!

«Попал? Куда? — генерал не чувствовал боли. Даже удара не почувствовал. — В доспех, в доспех пуля пришлась! А орёт он от радости, что я на ногах не устоял».

А снизу — видно ждали приказа — сразу ввалились ещё три солдата.

— Давай, давай, пошли… Заколите эту сволочь, наконец! — разрывался командир на дворе. И ребята пошли к лестнице. С копьями и алебардами. Утром в такой же ситуации ему пришлось отступать, но тогда у него был всего лишь один меч против древкового оружия. Теперь же…

Волков, не задумываясь, вытаскивает из сумки пистолет… Враги как раз сбились в кучу возле лестницы, да ещё и факел за ними горит, очень всё хорошо ему видно, и расстояние подходящее…

И генерал, быстро подняв крышку на запальной полочке, нажимает на спуск. Он направляет оружие точно в морду одного из солдат, что находится к нему ближе…

Искры из-под колесца уже полетели на порох, но тот, в которого Волков целился, вдруг закричал истошно:

— Пистоль у него!

Заорал и опустил лицо вниз.

— Вссс, — свистит колёсико, высекая белые искры. — Пуххх…

Вспышка на мгновение освещает всех собравшихся тут людей, а потом сизый дым… И пуля щёлкает в подставленный солдатом шлем и отлетает в того, который держит факел, единенный источник света в башне.

— А-а… — орёт солдат и роняет факел на пол.

Становится темно.

«Ну вот и Габор своё получил».

Он прячет оружие обратно в карман пистолетной сумки. Бедняга Хенрик говорил, что порох ещё есть, и есть пуля; как только будет время, нужно будет оружие перезарядить. А пока он берётся за глефу двумя руками. Берёт её как следует и делает пару шагов вниз. Туда, где в сизом пороховом дыму и темноте кто-то ругается и возится, звякая железом. Барон ничего не видит, но начинает молотить темноту своим гигантским орудием, он рубит и колет, потом снова бьёт сверху и снова колет.

И часть его ударов находит свои цели, кто-то попадает под них. Солдаты совсем затоптали факел, они ругаются и орут, они пытаются защищаться, требуя друг от друга, чтобы им дали место для отступления, а Волков просто стоит на ступень выше и всё бьёт и бьёт в темноту. И даже не думает о том, что может в этой сутолоке получить удар копья из темноты. Он не уверен, что наносит кому-то урон: как тут ударить точно, в такой-то темноте? Часто его удары приходятся в железо или по оружию, что выставили солдаты для защиты, но он продолжает бить, пока в руках есть сила, а чтобы усилить эффект от своего натиска, он рычит из шлема:

—