Каирская трилогия - Нагиб Махфуз

о Карле Марксе, который корпел над «Капиталом», пока его жена и дети голодали и унижались!

— В любом случае, у него была жена!

«Вода пруда похожа на жидкие изумруды, и этот нежный бриз веет украдкой над нами без спроса у июньской жары. Утки плещутся, вытягивая клюв, чтобы подобрать кусочки хлеба. Ты так счастлив, а мучающая тебя любимая слаще всего в мире. Мне кажется, лицо её покрылось румянцем. Кажется, она заставила себя на время забыть о политике и стала думать о…»

— Я надеялся, моя дорогая коллега, что в этом саду нам выпадет шанс поговорить о чем-то приятном!

— Более приятном, чем то, о чём мы уже беседовали?

— Я имею в виду нашу любовь!..

— Нашу любовь?..

— Да, и тебе это известно!

Ненадолго воцарилось молчание, затем она опустила глаза и спросила:

— Чего ты хочешь?

— Скажи, что мы хотим одного и того же!

Как будто только из желания слушаться его, она сказала:

— Да. Но всё же?

— Давай без увёрток!

Она как будто задумалась, и его очень огорчило то, что ожидание его было недолгим, так как она спросила:

— Раз всё ясно, зачем ты меня мучаешь?

Он выдохнул с глубоким облегчением:

— Как замечательна моя любовь!

Снова наступила пауза, похожая на интерлюдию между двумя песнями. Затем она произнесла:

— Меня беспокоит одна вещь…

— Да?

— Моя честь!

Он встревоженно сказал:

— Твоя честь и моя — одно и то же!

Она обиженно заметила:

— Тебе лучше известны традиции твоего круга! Тебе многое предстоит услышать о происхождении и семье…

— Это пустая болтовня. Ты считаешь меня ребёнком?

Она немного поколебалась и сказала:

— Нам угрожает только одно: «буржуазное мировоззрение»!

Он произнёс со страстью, что делало его похожим в этот момент на своего брата Абдуль Мунима:

— У меня нет ничего общего с этим!

— Ты осознаёшь, насколько серьёзны твои слова?… Я имела в виду всё то, что связывает мужчину и женщину в личном и общественном смысле…

— Я всё понимаю…

— Тебе тогда потребуется новый словарь для таких терминов, как любовь, брак, ревность, верность, прошлое…

— Да!..

Либо это могло что-то означать, либо не значило ничего. Сколько раз ему на ум приходили такие мысли, однако ситуация требовала от него исключительной мужественности. Это было только испытанием как врождённого, так и приобретённого мировоззрения, что весьма пугало его. Ему показалось, что он понимает, что она имеет в виду, хотя, возможно, было и то, что она просто проверяет его. Но даже поняв это, он не отступит. Боль охватила его, и в душу медленно закралась ревность. Но всё равно он не отступит…

— Я согласен с тем, что ты предлагаешь. Но позволь сказать тебе откровенно, что я надеялся получить девушку, имеющую чувства, а не просто аналитический склад ума!

Следя глазами за плавающей в пруду уткой, она спросила:

— Чтобы она сказала тебе, что любит тебя и выйдет за тебя замуж?!

— Да!

Она засмеялась:

— И ты считаешь, что я пустилась бы в обсуждение деталей, не будучи согласна в принципе?!

Он нежно сжал её ладонь, и она сказала:

— Ты всё и так знаешь, но несмотря на это, желаешь услышать?

— Мне не надоест это слышать!..

44

— Это касается репутации всей нашей семьи. В любом случае, это твой сын, потому ты волен в своём мнении!

Хадиджа говорила быстро, в тревоге переводя взгляд с одного лица на другое: с мужа Ибрахима, который сидел справа от неё, на сына Ахмада, расположившегося в противоположном углу гостиной, по ходу минуя Ясина, Камаля и Абдуль Мунима…

Подражая её тону, Ахмад шутливо сказал:

— Слушайте внимательно все: это касается репутации всей нашей семьи. В любом случае, я ваш сын!

Тоном горького упрёка она произнесла:

— Что за бедствие такое, сынок? Ты не согласен прислушаться ни к кому, даже к собственному отцу, отвергаешь все советы, даже если это для твоего же блага. Всегда прав один ты, а все остальные люди ошибаются. Ты забросил молитву, и тогда мы сказали: «Может быть, Господь наш выведет его на истинный путь». Ты отказался поступать на юридический факультет, как и твой брат, и мы сказали: «Его будущее в руках Аллаха». Ты заявил нам, что будешь журналистом, и мы ответили: «Будь хоть кучером!..»

Ахмад улыбнулся:

— А теперь я хочу жениться!

— Женись. Все мы будем только рады этому. Но для брака есть ряд условий…

— И кто устанавливает эти условия?

— Здравый смысл…

— Здравый смысл у меня есть…

— Разве время не доказало тебе ещё, что не следует полагаться только на свой собственный ум?!

— Вовсе нет. Советоваться можно во всём, кроме брака, который равнозначен еде!

— Еде!.. Ты ведь женишься не просто на девушке, ты жениться на всей её семье, и мы — твои родные — женимся вслед за тобой…

Ахмад громко рассмеялся и сказал:

— Вы все!.. Это уж слишком! Мой дядя Камаль не хочет жениться, а дядя Ясин хотел бы сам на ней жениться…

Все, кроме Хадиджи, рассмеялись. И до того, как улыбка спала с его лица, Ясин сказал:

— Если бы это разрешило проблему, то я вполне готов принести эту жертву.

Хадиджа воскликнула:

— Смейтесь, смейтесь. Ваш смех его