Давид Малкин - Король Шаул

Стычки с отрядами с побережья стали делом повседневным. Басилевс Ахиш всё ещё не был готов к большому походу, но отдельные отряды из филистимских городов беспрерывно вторгались в Кнаан. Особенно часто набеги филистимлян устраивались после сбора урожая на полях Кнаана.

В сражениях с такими грабителями и прославились Давид и его тридцатка. Вскоре в народе и в армии их стали называть «Героями Давида» или просто «Героями».

– Что-то не видно сегодня твоего зятя, – пошутил Авнер бен-Нер, указывая королю на пустое место в палатке Совета, где обычно сидел Давид.

Все засмеялись

– Королевским зятем ещё нужно стать, – сказал князь Нахшон. – Я прав, Шаул?

– Ещё нужно выкуп за невесту заплатить, – со смехом подхватил князь Шутелех. – А невеста непростая. Невеста – принцесса.

– Не нужно мне выкупа, – отмахнулся Шаул.

– А что тебе нужно? – пристали к нему советники.

– Скажем... – Шаул задумался. – Филистимляне – гордый народ; нас, иврим, иначе, как «пастухами вонючими» не называют. Филистимлянин, он даже пленный смотрит на иврим, как на заговоривших овец. Но мы постепенно им втолкуем, что Земля Израиля дана нам Богом, и гостей мы признаём только тех, кого пригласили сами.

Совет одобрительно зашумел.

– Ишь ты, как говорить умеет! – шепнул на ухо Авнеру князь Яхмай.

– А ты как думал! – ответил командующий.

– Ну, а как же выкуп за невесту? – напомнил кто-то.

– Я бы ему сказал так: вместо выкупа за невесту, сходи и сделай обрезание сотне гордецов филистимских.

Давид направился утром в палатку Совета, но свернул ко входу в стан посмотреть, не вернулись ли с побывки его братья или земляки. Как раз в этот момент те подъехали к стану. По их лицам сразу можно было догадаться, что в Бет-Лехеме что-то случилось.

Оказывается, пастухи рассказали, что один из филистимских отрядов, разбивших лагерь в долине Рефаим, направляется к Бет-Лехему. Получив такое предупреждение, жители Бет-Лехема со стадами и домашним скарбом успели бежать, а братьев Давида, прибывших на побывку, отправили за помощью к Шаулу. Асаэль бен-Цруя, прискакавший последним, рассказал, что филистимляне вошли в селение и заняли там дома, соорудив в Бет-Лехеме лагерь, откуда можно будет нападать на другие селения надела Йеѓуды. Сейчас время жатвы, и застать людей на полях врасплох будет нетрудно.

– Сколько филистимлян? – спросил Давид.

– Пастухи говорят, человек двести, – ответил Асаэль.

– Ладно, – сказал Давид. – Идём со мной в палатку Совета, там повторишь свой рассказ.

Уничтожить филистимский отряд в Бет-Лехеме Совет поручил Давиду и его людям: кто лучше них знал каждую тропинку и каждую пещеру вокруг селения! Давид приказал Авишаю бен-Цруе собирать Героев.

– Чего вы так смеялись в палатке, когда мы подходили? – спросил он идущего рядом князя Шутелеха.

– Да король пошутил. Мне, говорит, от будущего зятя не нужно никакого выкупа за невесту, пусть только сделает обрезание сотне гордых филистимлян.

– Так и сказал?

– Ну, да, – подтвердил Шутелех.

Тут они увидели бегущего навстречу Авишая бен-Црую.

– Давид, отряд готов, – прокричал он.

Шутелех пожелал иудеям удачи и ушёл.

На следующий день в пещере Адулам под сенью нависшей над Бет-Лехемом скалы лежали четверо молодых солдат: Давид, его двоюродные братья Бен-Цруи – Асаэль и Авишай и Элиэзер бен-Додо, крестьянин из селения Ахох, пришедший служить в королевскую армию. Едва появившись в стане у Йонатана, он стал участвовать во всех походах и вылазках Героев. Как Давид заслужил своими военными успехами признание военного Совета, так и Элиэзер добился уважения за то, что даже в самом горячем сражении не терял голову, мог оценить положение и решить, кому следует прийти на помощь, где начать атаку, а где достаточно только сдержать врага. Все планы сражений Давид теперь составлял, посоветовавшись с первой четвёркой своих Героев: Авишаем бен-Цруей, Адино бен-Шизаа, Яшавамом бен-Хахмони и Элиэзером бен-Додо. Вот и вчера по пути к Бет-Лехему они решили, что лучше всего будет напасть на селение ночью, группами по три-четыре человека и с разных сторон. А пока все попрятались в пещерах. Четвёрка самого Давида заняла ту, что поближе к Бет-Лехему. Ей предстояло сразу после полуночи перебить часовых у входа в селение.

Из своего укрытия четверо иврим наблюдали, как по Бет-Лехему бродят филистимляне. Был полдень, такой сухой и горячий, что не спасала никакая тень. Очень скоро опустел последний мех, и теперь даже злоба на врага не могла отвлечь солдат от мыслей о воде. Асаэль начал рассказывать, чтобы отвлечь товарищей и скоротать время до полуночи.

– Отец часто вспоминал голод, который был в Земле Израиля двадцать лет назад. Перед этим всю зиму не было дождя, и в Йеѓуде погибло много овец. На полях ничего не выросло. Люди оставляли дома и уходили на север. Наш Бет-Лехем не из бедных, а и то женщины пекли хлеб все вместе в одной печи, потому что не хватало дров.

– В колодце-то вода оставалась? – спросил Давид и, повернувшись к Элиэзеру, сказал: – Нету воды вкуснее, чем в нашем колодце! Вот ночью побьём необрезанных, попробуешь нашу воду, – он облизнул губы и отвернулся от селения. – Ну, и что было дальше, Асаэль?

– Хлеб у женщин, как они ни старались, получался сырым и рассыпался, потому что зерно уже осталось только сырое. А потом уже и такое кончилось. Как-то вечером сидели женщины и делили остатки хлеба. И говорят они одной: «Мы дадим тебе долю побольше, только возьми к себе в дом соседа, чтобы он не умер от голода. Ничего, что он так ослаб, ты возьми, его ещё на годик-два хватит. Ты одна, муж с войны не вернулся, и сосед вон один».

Хотела женщина спросить совета у нашего коэна, да тот был очень старый и от голода перестал соображать. Ладно, взяла та добрая женщина в дом соседа, и он стал у неё понемногу поправляться. А она тем временем ещё одного подобрала. Какую-то она там траву резала, варила – одним словом, и сама выжила, и ещё двоих спасла от смерти.

Закончился голод, ожило селение, а мужья не хотят уходить от той, что их спасла.

– Может, она их не очень-то гнала, – засмеялся Элиэзер. – Командир, да перестань ты смотреть всё время на колодец! – толкнул он в бок Давида.

– Я? – спохватился Давид. Он облизал губы, лёг на спину и прикрыл глаза.

– Давай дальше, – попросил Элиэзер. – Ты бы тоже, Асаэль, лучше не смотрел всё время на ваш колодец.

– Во рту пересохло, – сказал Асаэль. – Ладно, слушайте. Тут, как на грех, возвращается домой муж той женщины. Оказывается, он был в плену и бежал. Приходит он, значит, и видит...

Асаэль перешёл на шёпот, потому что Авишай приложил палец к губам, показывая глазами, что Давид уснул. Двое Героев отползли в сторону и начали совещаться.

Прошло ещё минут двадцать, и Давид проснулся от той же духоты, что усыпила его недавно. Не разжимая век, он спросил:

– Что дальше, Асаэль?

Ответа не было. Давид открыл глаза. Никого! Он вскочил и уставился на Бет-Лехем.

Солдаты-филистимляне, кто в рубахе, а кто и вовсе голый, сидели под деревьями или в тени домов. Вдруг всё замерло. Откуда-то возникли трое иврим, подошли к колодцу, перелили в шлем воду из кожаного ведра и пошли обратно, следя только за тем, чтобы не споткнуться и не пролить воду. Окаменевшие филистимские охранники пропустили их через ворота селения, и пришли в себя только, когда иврим уже скрылись из виду. Охранники открыли беспорядочную стрельбу из луков вслед храбрецам. Несколько филистимлян даже кинулись к загону с мулами, но остановились и махнули руками: бесполезно!

Давид опустился на землю, держа в руке меч.

Вскоре трое Героев появились из-за скалы.

– Да-а! – только и мог выговорить Давид, принимая из их рук шлем с водой. – Ну, – спросил он Элиэзера, – убедился, что в Бет-Лехеме самая вкусная вода? – Тот отвернулся. – Ты что, и не попробовал?! – Давид сообразил, что не видел, чтобы его Герои пили у колодца.

Молниеносным движением Давид выплеснул воду из шлема на землю и прочитал жертвенную молитву. Все четверо не могли оторвать взглядов от чёрных камней, с которых быстро исчезало мокрое пятно. Потом Герои посмотрели на Давида.

– Как же ты! – начал было Асаэль. – Ведь мы...

– Не мог я пить ту воду, – заговорил Давид, обнимая каждого из Героев. – Это же как бы кровь ваша была!

От волнения он замолчал. У Асаэля блестели глаза.

– Ладно, – сказал Элиэзер. – Теперь нам уже недолго здесь ждать. Побьём «гостей», а уж тогда напьёмся из вашего колодца. Ты бы видел, что эти необрезанные устроили на гумне отца наших Авишая и Асаэля!

Один из Героев, писец, которому было поручено записывать все происшествиях в отряде, сделал такую заметку о том дне:

«...И были они с Давидом во время жатвы в пещере Адулам, а стан филистимлян стоял в долине Рефаим. Отряд филистимлян стоял тогда в Бет-Лехеме. И захотел Давид пить <...> и пробились храбрецы в лагерь филистимлян и зачерпнули воды из колодца бет-лехемского, что у ворот, и принесли её Давиду. Но он не захотел пить её, а возлил её Господу, и сказал: "Сохрани меня, Господь, чтобы я сделал такое! Не кровь ли это людей, рисковавших жизнью своей?"