Узоры оленьих троп - Зинаида Викторовна Лонгортова
После этих слов две женщины сидели молча очень долго…
Айкармаснэ боялась даже шелохнуться. Стыдными были для нее слова свекрови. Она не была красавицей, но все было при ней: хорошо сбитая, здоровая, работящая, быстроногая, а главное, она очень любила своего мужа. Откажется встретиться с чужим, совершенно чужим ей мужчиной, ее могут отправить домой к родителям. Ей придется навсегда забыть любимого.
Айкармаснэ молчала, молчала и Ункунаватими. Пережив стыд после своих слов, свекровь встала, придвинула чайный столик к священному углу, к домашним духам. Накрывала молча. Айкармаснэ, сжавшись в комочек, поняла главное: все, что сказала свекровь, неизбежно. Ункунаватими будет просить помощи у богов. Просила она молча, трижды поклонившись им, повернулась по солнцу и придвинула столик к самым ногам невестки.
– Попьем чаю, – подала она чашку, наполненную ароматным чаем. – Я вчера встретилась с Матьвой ики. Завтра рано утром он на глухаря пойдет по верхней тропе. Тебе ничего не надо делать, только платком лицо закрой, прикуси зубами, тогда не стыдно будет. – Совсем пропал голос у свекрови. Она молча глотнула горячий напиток. – Пей, пей чай! Остынет! Боги благословили, не сиди истуканом. Пойми, нам ребеночка надо, – голос ее вновь перешел на тихий шелест осенней листвы. Сквозь слезы спросила: – Дорогая невестка! А тебе хочется малыша? Такого маленького, голосистого, шумного, тепленького?
Айкармаснэ при этих словах вздрогнула и опять промолчала.
Конечно, ей хочется ребеночка, но как же стыдно! Сама свекровь предлагает изменить своему родному сыну! Как же так?
Отпила глоток чаю, чтобы боги не обиделись, и вновь застыла.
Ункунаватими сама прибрала столик, чтобы не смущать невестку, ушла на улицу собирать подсохший на вешалах шумах.
* * *
Наутро Айкармаснэ заставила себя пораньше встать с постели и тихонечко выскользнула из дома. Сердце трепыхалось, ноги не хотели двигаться. Тогда она и увидела девочку-спасительницу. Не свекровь же звать на помощь?
– Нет, не хочу! – пищала Айсэвие в ответ на просьбу старшей родственницы. – Мы вчера уже ходили с сестрами за дровами. Там столько комаров – все мое лицо искусали. Хворосту принесли на несколько дней, нам пока хватит. – И хотела было уже бежать играть с детьми, но Айкармаснэ перехватила ее за руку.
– Иди за мной! Я вот тебе конфет припасла в кармашке, – показала она плотно набитый сладостями внутренний карман платья, – вкусные!
Айсэвие, посмотрев на конфеты, которые редко видели в большой семье, быстро забыла о комарах. Пока шли до леса, Айкармаснэ давала ей по одной, чтобы племянница не вздумала сбежать. Она не думала, куда так спешит, зачем? Лишь заметив прямо за поворотом мужскую фигуру, вспомнила вчерашний разговор со свекровью. Айкармаснэ резко остановилась, стремительно свернула с тропы в лес. Низко присела у кочки, высыпала в подол Айсэвие конфеты:
– Ты поешь, я соберу дрова, а потом пойдем домой.
И, опять куда-то торопясь – мелкая дрожь по всему телу не успокаивалась, – скрылась среди деревьев. Она не должна никого искать, он сам найдет ее – так сказала Ункунаватими. Потому бежала между кочками, пока чья-то сильная рука не схватила ее за плечо. Айкармаснэ машинально стянула платок на лицо и крепко, словно жевала кусок жесткого лосиного мяса, прикусила ткань.
* * *
Кеваватими была зла на Пукшамими, защищала тихую Айкармаснэ и ругала беспутную Хувросынэ.
– Имея мужа, полный дом детей, бегать к чужому мужчине – грех большой! Боги рассердятся! За это ее дети поколениями будут отвечать за глупую мать, – втолковывала Кеваватими глупой Пукшамими.
– А почему дети будут страдать? – спросила тихонечко Кунаватнэ. – Они в чем виноваты?
Кеваватими хотела промолчать: зачем ей слушать пустое? Но вдруг решила, мало ли что взбредет в голову молоденькой снохе?
– Потому что этой женщине богиня подарила детей, теперь ее душа должна болеть за своих ребятишек. Душа бессовестной, видимо, спокойна. Когда-нибудь потом увидит боль детей: одиноких ли, которых потом замуж никто не возьмет, или больных, или еще чего… Кто знает, какое наказание ждет их за распутную жизнь матери? Тогда ей, может, наконец-то будет больно. А может, боги ее саму накажут на старости лет, и такое бывает. Так говорили старики. А пока блудница, далеко откинув от себя платок, развлекается с чужим мужем, ей хорошо.
– А что же Айкармаснэ, ей все сойдет? – ехидно вставила Пукшамими. – Может, мне тоже хотелось родить ребеночка. Что же, мне тоже надо было за чужим мужчиной по лесам бегать? – Пукшамими зло вытерла со щеки навернувшуюся слезу. – Уже состарилась, дом пустой, муж мой в отдельном пологе давно спит, за отдельным столом ест, меня словно и нет в его доме!
– Назад, видимо, часто оглядывалась, людских пересудов боялась. Теперь, когда уже поздно, не трогай Айкармаснэ: пусть сама решает свою судьбу. Она под защитой Богини. Только Калтащь решает, будет у нее ребеночек или нет. Ты это сама знаешь!
Недовольная Пукшамими отодвинулась от стола, сделав вид, что торопится:
– Подержи стол, спешу я: муж должен с рыбалки вернуться. Бросит где попало улов – кругом собаки бегают.
– Беги, беги! – положив руку на угол стола, проводила она Пукшамими.
– Главное, Айкармаснэ под защитой самой свекрови. Что бы люди ни говорили, услышит Ункунаватими нехорошие слова о невестке – может и палкой поколотить сплетниц. Она это может! И правильно сделает.
Кеваватими улыбнулась, представив Ункунаватими с палкой в руках. Повернувшись к Кунаватнэ, сказала:
– Хорошая у тебя тетушка, за свою семью крепко стоит. Если действительно она Айкармаснэ идти в лесок заставила, значит, грех в первую очередь взяла на себя. Хей, кто знает судьбы людские? Хе-е-ей-е! – тяжкий вздох вырвался у Кеваватими. – Потом увидим, через годы. Только кто может осудить их?
На следующий день переполошились все близлежащие деревни. Ункунаватими на глазах у всех отколотила палкой Пукшамими. Той вздумалось к самой свекрови Айкармаснэ прийти, посплетничать насчет невестки. Гнала ее Ункунаватими с палкой до самого кладбища. Вот кто забыл в этот момент про платок, так это визжащая от боли на всю округу Пукшамими! После того дня люди успокоились, прекратились и пересуды по поводу женщин. К сожалению, полный котел сплетен от жаркого костра не сразу перестал булькать.
Хувросынэ
Все перевернулось в жизни маленьких хантыйских деревень. Не выдержал аспох Кеваватими Матьвой ики. Разговоры, сплетни, смешки в спину, видимо, взбудоражили его. Осенним днем, когда вода схлынула с сойм, речки высохли, взяв ружье, он с мелкой дрожью в руках направился в лес, но в итоге повернул
