Рим, проклятый город. Юлий Цезарь приходит к власти - Сантьяго Постегильо

– Похоже на то, – неохотно проворчал Помпей. – И он расположил свои войска на восточном пути, затрудняя нам продвижение к Оске. Он слишком далеко, чтобы вступить в открытый бой, но достаточно близко, чтобы нам помешать, если мы задумаем длительную осаду.

– Если он не вступит в бой, – предположил Геминий, – возможно, мы сможем взять город, как он сделал с… – Он собрался было сказать «Лавр». Тогда Помпей сошелся с Серторием в бою вплотную, однако тот в конце концов придумал, как одержать победу. Все же Геминий сумел избежать упоминания об этом поражении, унизительном для его начальника. – Как мы поступили с Валенцией, когда его люди не пришли ей на помощь.

– Я думал об этом, – заметил Помпей, – но Калагуррис – не Валенция. Калагуррис – один из самых важных для Сертория городов, чуть ли не военная столица, и он слишком близко к Оске, его административной столице. Серторий не позволит спокойно ее взять. Но и нападать не собирается. Он просто, – Помпей вздохнул с неприкрытой досадой, – он просто играет, чтобы затянуть проклятую войну.

Афраний кивнул в ответ.

Затем Помпей повернулся к своему приближенному.

– Мне нужен предатель в войске Сертория, Геминий, – нетерпеливо рявкнул он. – Я дал тебе это задание несколько месяцев назад. Если ты не можешь его выполнить, несмотря на цену, которую Метелл назначил за его голову, а также сенатское прощение для тех, кто перейдет в наши ряды, мне следует подыскать кого-нибудь другого.

Геминий сглотнул и сказал:

– Я с этим разберусь.

– Очень надеюсь, – кивнул Помпей. – Очень надеюсь… ради твоего же блага.

Лагерь Сертория в окрестностях Калагурриса

– Давайте устроим грандиозную битву, – предложил Перперна.

Замечание не смутило Сертория – он знал, что Перперна жаждет большого сражения, которое положит конец войне, – но его задело то, что предложение прозвучало в присутствии остальных начальников. Хотя Перперна прекрасно помнил, что Серторий выступал против этой затеи. По крайней мере, сейчас подобный бой был бы весьма неуместен.

Серторий ничего не ответил, и легат продолжил:

– Зажмем их между нашими легионами и стенами Калагурриса. Наши союзники в городе изрешетят их стрелами.

– Если мы нападем и оттесним Помпея к городским стенам, – возразил Серторий, – он поведет себя так же, как в Лавре, когда мы зажали его с двух сторон. Грецин набросился на его замыкающий отряд, а мы ударили по передовому. Он отступит, тем более что Калагуррис наш, а не его, и ему не придется защищать город, как было с Лавром.

Грецин кивнул.

Другие начальники внимательно слушали. Перперна не сдавался:

– Тогда дадим Помпею бой в открытом поле, вдали от крепостных стен, и ему придется драться.

Серторий покачал головой:

– Он знает, что из Калагурриса могут выйти войска и напасть на него с тыла.

– Тогда отойдем еще дальше, – настаивал Перперна. – Пора покончить с Помпеем. Он – главная опора оптиматов еще со времен Суллы. Если мы его уничтожим, это будет решающий удар. Рим пойдет на переговоры.

– Решающий удар – это как раз то, что нам нужно, – согласился Серторий, – но он будет нанесен не здесь и не сейчас. У нас хватит денег и припасов, чтобы затянуть войну на время, достаточное для того, чтобы Митридат Понтийский начал полноценные боевые действия в Азии. Рим не сможет вести две большие войны одновременно. Если столкновения происходят сразу в двух местах, сражение проиграно. Это же касается войны в целом. Но подготовка нападения в войне занимает больше времени, чем в отдельном сражении. Ради всех богов, Марий ждал много лет, прежде чем нанести тевтонам решающий удар. Он ждал, даже когда его начальники теряли терпение, как вы сейчас; он поступил мудро и, когда начался решающий бой, наголову разбил тевтонов.

– Во времена Мария не было Сената, который предлагал бы легионерам прощение и свободу при переходе на его сторону, – возразил Перперна, явно бросая вызов авторитету Сертория.

Как и многих других начальников, его беспокоило отступничество легионеров: воодушевленные прощением, уставшие от бесконечной войны и разлуки с семьями, которые остались в Италии или даже в самом Риме, они переходили на сторону врага.

– Но у него был римский Сенат, полный врагов, которые жаждали его поражения, как сейчас жаждут моего. И все же он терпеливо ждал – и победил. И мы… – Серторий вдохнул, выдохнул и договорил: – Мы сделаем то же самое. А теперь ступайте к своим когортам.

Совещание подошло к концу.

Серторий больше не хотел выслушивать предложения, наносившие ущерб его авторитету. Перперну переполняла решимость, но Серторий надеялся, что остальные начальники вспомнят, как действовал Марий в битве с тевтонами, и убедятся, что прав он, а не Перперна. За кельтиберов он не тревожился, потому что этот ход позволял защитить Калагуррис, а также Оску. Требовалось только время. Может быть, год. Митридат станет для Рима предметом величайшего беспокойства, Сенат пойдет на уступки и заключит с ним, Серторием, соглашение, по которому вооруженные испанские популяры заметно усилятся и смогут изменить римские законы.

Палатка легата Перперны

Той же ночью

Грецин вошел в палатку Перперны, когда тот заканчивал ужинать в одиночестве. После нападок на Сертория во время последнего совещания начальников ему не хотелось никому попадаться на глаза.

– Чего тебе? – спросил он.

– Один человек… – нерешительно начал Грецин, – посланец Помпея, желает… положить конец этой войне.

– Положить конец войне?

– Именно так он сказал.

– А почему ты не отвел его к Серторию? – осведомился Перперна.

Прежде чем ответить, Грецин как следует поразмыслил. Его слова граничили с предательством.

– Потому что все мы знаем, что думает Серторий, и, если переговорщик предложит условия, на которых ее можно прекратить, вряд ли наш проконсул прислушается к его словам. Он ясно дал понять, что его главная цель – истощение Рима, а о собственном истощении он не думает. Вот почему… я решил, что мы могли бы сами выслушать этого человека. Мы всегда успеем передать Серторию его слова или отвести его в преторий. Возможно, я ошибаюсь.

Перперна пристально посмотрел на Грецина:

– Ты тоже обеспокоен тем, что Серторий стремится затянуть противостояние?

– Я понимаю его мысли и образ действий, но из легионов постоянно бегут люди, и ты это знаешь. Мы не можем победить только благодаря кельтиберам. Мои желания совпадают с твоими: необходимо грандиозное сражение, решающее наступление, и пусть все будет по воле богов, пока мы сами еще способны сражаться. Серторий считает, что время ослабит Рим, а я полагаю, что оно ослабляет нас. И есть еще кое-что.

– Слушаю тебя.

– Посланник Помпея просил поговорить с каким-нибудь начальником, только не с Серторием, – сообщил Грецин. – Думаю,