Распознавания - Уильям Томас Гэддис

За столиком слева от него американский священник-протестант в очках без оправы впервые попробовал «Чинзано», скривился и сказал, — Это просто часть общего предприятия, для которого мы собираем всех. Знаете новое слово, капрей?.. Оно состоит из первых двух букв «католика», «протестанта» и…

— Я католик? Господи нет, я просто приехал посмотреть здесь искусство.

— Ну ты точно прогадал со временем, сказала девушка, провожая взглядом Стэнли среди столиков. Было только шесть.

— И чего все так восторгаются руинами в Риме, в Берлине сейчас ничем не хуже.

— Древний город всегда интересней, если его бомбили.

Стэнли наблюдал. Заметил бледную девушку, которую видел ранее, перед Бронзовыми вратами, когда искал отца Мартина; и как тогда ее лицо заняло место его, сейчас перед Стэнли возникло лицо отца Мартина и отвернулось так же, как Стэнли отвернулся от нее. Она сидела одна и читала «Комнату с видом»{523}.

— Я правда практически дописал роман, осталось только добавить мотивацию, сказал молодой человек за следующим столиком, где он остановился. — Пока читаю Данте в поисках идей.

Тут Стэнли показалось, что он ес увидел, за столом с отдаленно знакомыми фигурами, на середине многолюдной террасы. Он попытался прорваться в ту сторону, с головой вновь потной неуместными пустяка ми, когда лицо отца Мартина склонилось и было изгнано лицом толстухи, молча поджимающим маленькие губы, теряющим плоть, расширяющим глаза, углубляющим впадины, чтобы стать тем самым лицом, которое он искал теперь и верил, что видел, за исключением того, размышлял он, пока в спешке на ватных ногах задевал столы и спинки стульев, за исключением того, во что она вроде была одета: белый тюрбан, размашисто повязанный надо лбом, белые рукава и широкий белый воротник над плечами, ярко накрашенные губы, проблеск узкой длинной черной юбки.

— Стэнли!

— Чт… оо?..

Дон Билдоу приветственно схватил его запястье. — А я-то думал, что с тобой случилось, когда ты не сошел в Неаполе…

— Да, я… я тороплюсь, я…

— Как и я, погоди, слушай… Дон Билдоу умоляюще посмотрел из-за пластмассовой оправы. Его волосы стали реже, а коричневый костюм — поношеннее. Буро-желтый галстук запачкался у узла. — Только одно, нет ли у тебя…

— Я… мне пора! отвечая, Стэнли вырвался из его хватки, — И я даже не знаю, что такое ты просил…

— Нет, это ничего, сказал Билдоу, снова поймав его за руку, — метил-тестостерон, это я нашел, медсестра на корабле была не против, когда я… но слушай, теперь мне надо… Ты знаешь, как по-итальянски будет «контрацептив»? Меня ждет девушка и я… Стой!..

Когда Стэнли достиг столика на другом конце террасы, там не было никого знакомого. Блондинчик только что договорил, — Да мне все равно, даже если святой Иосиф Купертинский и правда летал и сидел на ветках, это тут совершенно не при чем!

— А мы с тобой встречались! раздался голос из смутно знакомого лица, и на ладонь Стэнли лег большой красный палец.

— Но… где? спросил он, застигнутый врасплох, поскольку, несмотря на темно-синий костюм и короткие светлые волосы, это тяжелое лицо и правда казалось знакомым.

— Chez[384] той совершенно очевидной женщины, ты заходил, как раз когда я выходил.

— Но это был…

— Я. Я заходил спросить, где тут магазин, где можно купить трусики. Но что там делал такой парень, как ты? Не верится. Затем палец соскользнул, когда он повернулся и представил Стэнли остальному столику с, — Боюсь, мои дорогие, это один из тех самых одиозных паломников, и его уже побивали камнями на улицам, посмотрите на его руку. Но только один палец? В какие развратные игры ты тут играешь?..

— Но я…

— И как я вам говорил, этим утром я ходил в ту дерзко вычурную церквушку, потому что там вроде как спрятан самый что ни на есть настоящий Тициан. Конечно, там стояла очередь, и я дождался, и можете себе представить, что я очутился в очереди на благословение беременных матерей?

— Здесь не было девушки? выпалил Стэнли.

— Мой дорогой мальчик перестань вести себя так неприлично, а то тебе придется уйти. Да что такое, у тебя вши? Чешешься, как Томас Бекет.

— Смотри!

— И в самом деле, это Хершел. Теперь видите, на ком он женился? Его студия платила ей десять тысяч долларов. Нечто по имени Аделин.

— Но ему обязательно всюду таскать ее с собой?

— За это ей и платили десять тысяч долларов. Конечно ему не обязательно тащить ее в постель. Вы слышали, что он все-таки не будет играть святого Себастьяна в том фильме? В сцене мученической смерти, знаете, ему нужно быть практически голым, когда его расстреливают теми ужасными стрелами, но один взгляд на божественную татуировку на его…

— Пожалуйста, снова перебил Стэнли, — кто-нибудь из вас…

— И подумать только, мне не отдают маленького Джионо до среды, когда меня примут. Да я в этот самый момент в состоянии благодати.

В мгновение тишины, когда Стэнли перевел дыхание, с другого конца стола повысился слабый фальцет с, — Блаженная Мария пошла погулять…

— Это она! вы… это песня, которую она поет, она…

— Детка, ты ее знаешь?

— Да, вы… где она? Она была здесь, она… была же? Это не она была в том смешном…

— Осторожней, детка. Руди задумал этот костюм специально для нее. Это ее подвенечное платье.

— Ее… что?

— Лучше сказать, ее приданое.

— Но вы… она… она… выходит замуж?

— Детка, а ты не знаешь?

— Но за… кого? За кого она выходит?

— Может, было бы неправильно рассказывать.

— Но вы должны, она… я…

— Ну ладно, мы не назовем жениха. Можешь угадать. Мы только скажем, что она станет монашкой. А теперь угадывай. За кого?

— Но вы… хууу… Стэнли мог дышать только урывками.

— Детка, только не принимай это так близко к сердцу, нам не нужны ревнивые ухажеры.

— Хуууу…

— Разве ей не идет ряса Руди? Я имею в виду, ряса, которую он придумал. У нее все равно и так подтянутое тело. Не круглое и пухлое, как у женщин.

— М… ммм… монашкой?

— Вуди сказал, что хотел сделать ее как можно более до-миниканкой. И пведставьте себе Вуди женатым!

— Она… выходит… за Руди? выдавил Стэнли.

— Ты не знаешь ее жениха, глупыш. Его никто не знает, никто не видит, что он видит в этой, которая останется неназванной. Потаскуха. Заурядная, обычная, вульгарная…

— Но погодите, я… она… куда она ушла? спросил Стэнли, беспомощно озираясь.

— Руди придумал еще один костюм с совершенно божественно вдохновленной шляпкой-нимбом — и длиннейшим рассекаюшейшим маджентовым поясом с уймой золота, я и сам чуть не