Распознавания - Уильям Томас Гэддис
— Но дорогой мальчик, ты не можешь поехать в это воскресенье, это же день канонизации, той маленькой испанской мученицы, и у Нас есть билеты… ты не можешь поехать в Фенеструлу в это воскресенье.
— Но и должен, я… это… это день, когда я хочу отпраздновать мое… канонизацию в моем… таким образом своей работой, я… поймите, закончил он резко с мольбой, что всегда до нее доходила, поскольку на последнем обращении к милосердию миссис Дей всегда — «понимала». Он обнаружил, что все чаще проводит время у нее на Виа-Фламиниа; хоть с ее выдающимся носом она вовсе не напоминала толстуху с корабля, чьи злые черты отчаянно жались друг к другу от страха потеряться на просторе того лица, в смирении миссис Дей имелась полнота, которая уравновешивала и наконец вовсе перевешивала отдаленное отторжение толстухи.
Стэнли поерзал на краешке кресла королевы Анны и повел плечами. Под рубашкой чесался наплечник, который миссис Дей сшила сама и подарила ему. Он заметил блик ее часов и посмотрел на свои.
— Конечно же, дорогой мальчик, если ты так хочешь, сказала она и вздохнула. — Мы знаем, как важна твоя работа, так и должно быть, но Мы надеялись… Цепочка зазвенела.
— Да, я…
— Ну что ж, может быть, сегодня мы вместе поедем к кардиналу Спер-мелли, у него есть знакомства в Фенеструле. Если Мы осмелимся оставить Нашего Адриана на такой срок, добавила она и покачала головой.
Адриан был не ее сыном, как расплывчато однажды предположил Стэнли (думая о чем-то другом), а пожилым бультерьером, когда-то белым, а теперь страдающим от тяжелой инфекции кожи из-за краски, которой миссис Дей пыталась привести его в гармонию с тем желтым велюровым платьем, что часто надевала в свет. Стэнли приучился смотреть у нее под ноги, так как чуть не затоптал престарелого бедолагу в день, когда тот колобродил, потому что, хоть Адриан носил слуховой аппарат и точно слышал приближение Стэнли, передвигался он с опасной самоуверенностью преклонных лет, считая самим собой разумеющимся, что ему уступят дорогу. Не то чтобы Стэнли уже и так не смотрел под ноги: однажды он чуть не затоптал дома Сукио, и ответный взгляд был полон далеко не маразматической немощи. А вообще-то яда. А вот видел ли его дом Сукио, когда Стэнли застал маленькую фигурку резвящейся на витринной выставке на Корсо-Умберто, в костюме одного из нибелунгов какой-то вагнеровской панорамы, сооруженной для немецких и скандинавских туристов, Стэнли знал не лучше, чем посмеет ли сам донести об этом миссис Дей; поскольку карлик оберегал свои интересы к ней не менее ревностно, чем нибелунги — свои сокровища, и никогда не упускал случая пронзить Стэнли взглядом, вызывавшим на незигфридовской спине мурашки, как и сейчас, когда тот вошел.
— Дорогой дом! воскликнула она. — Мы собираемся к кардиналу Спермелли, Мы думаем, он понравится Стэнли, и знаем, что Стэнли понравится ему, ему всегда нравятся молодые мальчики, особенно музыкальные. Стэнли просто не терпится посмотреть его area musarithmica[383]. Здоров ли он?
— Его что? вставил Стэнли.
Дом Сукио сел на связанную крючком подушку подставки для ног и сумрачно покачал головой. — Белые термиты, сказал он.
— Что?
— Белые термиты, моя дорогая леди.
— Но, дом Сукио… вы рассказывали, что белые термиты вторглись в Ватикан, в сами папские архивы, но…
— Они прогрызли шестифутовую стену Кортиле-дель-Паппагало, съели множество книг и кардинальский церемониальный плащ, и швейцарская гвардия уже отрапортовала об острие новой атаки на другой стороне самой площади Святого Петра.
— Но кардинал Спермелли?
— Жалуется на ощущение сверления в правой ноге. Вы же знаете, моя дорогая леди, он так долго работал, всегда сидя в одном и том же кресле. Вчера это кресло сломалось.
— О! простонала миссис Дей, поднимаясь, — Мы надеемся, будет не так худо, как когда ему в желудок попала пчела. Идем, идем же, дорогой мальчик, сказала она Стэнли, и он последовал за ней.
— Мы желаем, чтобы ты постригся, дорогой мальчик, прибавила миссис Дей перед уходом.
Казалось благоразумным, в данных обстоятельствах, чтобы Стэнли остался ждать в Автомобиле. Она на добрых полчаса скрылась в желтом портике, перед которым они остановились, а он терпеливо облизывал растрепанный ус в калейдоскопическом салоне Автомобиля. В ногах большого одиночного сиденья, лицом к глазку и встречному движению над плечом шофера, находилось что-то вроде молитвенной скамейки. На ней даже были вышиты пти-пуаном инициалы I H S, но на самом деле это, рассказала ему миссис Дей, «креслице» Адриана, и на нем и сидел Стэнли, когда шофер помог ей сесть в машину и они отбыли к Виа-Фламиниа.
Усевшись, миссис Дей протянула ему письмо, — для Фенеструлы, дорогой мальчик… И он не знал, как ее отблагодарить. Но она сидела, уставившись в дамастовый потолок, щелкая зубами, так что он попробовал выглянуть на улицу в одну из светлых частей витража. Наконец усевшись, подтянув колени к подбородку, и вглядываясь, насколько возможно, через набедренную повязку святого в картине мученической смерти святого Стефана справа от него, когда машина замедлилась и встала в пробке, он вдруг вскрикнул и чуть не пробил головой дамастовую крышу.
— Вон она! Вон она!
— Кто?., дорогой мальчик…
— Вон она!., сидит за тем… за тем столиком к том кафе…
— Дорогой мальчик…
Автомобиль помчался вновь, и Стэнли несколько оправился.
— Ничего, я… кое-кто, кого я… кое-кто, кого я знал… когда-то.
— Но дорогой мальчик, ты так побледнел… Миссис Дей потянулась к его руке, дрожащей с письмом в Фенеструлу, и так ее часы оказались прямо перед его глазами. Ярко вспоминая последовавшую акробатическую кутерьму, вспомнит он и время: было только шесть.
— Ну, мы уже привыкли к нищете в Испании, так что не против нее и здесь, сказала высокая женщина, сидя на террасе кафе на следующий вечер. Она отодвинулась от фигуры, стоящей над ней и оглядывающей столики за ней. Это был Стэнли, и он чесался под пиджаком. Когда он отошел, она наклонилась через столик и прошептала мужу, — У тебя нет зуда? Может, мне только чудится, но с тех пор, как мы уехали… там все монахи как будто не мылись буквально годами.
— Поэтому раз ты не хотел переспать со мной, я просто сделала логичный вывод, что ты не спишь с девушками, и просто сделала логичный вывод, что ты педик. Что ты здесь делаешь, ты католик? Девушка за соседним столиком подняла взгляд на Стэнли так, будто он мешает, но
