Я – Рюрик! - Арсений Евгеньевич Втюрин

Вадим внимательно прослушал прозвучавший перевод и увидел в глазах и кончиках губ Феофила открытую насмешку.

Но её тут же погасил по-прежнему спокойный и монотонный голос княжича Изяслава:

— Прости, император, за смелость слов моих, но не может государь, мой князь Гостомысл, быть тебе сыном. По летам своим и пройденному пути жизненному он сам тебе в отцы годится, а то и в деды! А земель, городов, народу и золота у него во много раз поболее имеется, нежели у тебя. Можно ими помериться! Подарок же сей передам ему в руки, но не обессудь, не любит государь с чужой головы уборы носить. Думаю, достанется твоя корона кому-нибудь из князей подвластных. Да и молиться за князя не надобно. Боги у нас другие. Боюсь, не примут они и не поймут молитв тех!

Вадим услыхал, как в полной тишине хрустнули костяшки его собственных сжатых кулаков, а в ушах раздался писк. Он с ужасом представил, что произойдёт дальше с отцом и всем новогородским посольством за прилюдное оскорбление императора, и уже хотел было броситься на помощь Изяславу, но позади раздался тихий шёпот Ахтуба:

— Не делай ничего. Стой спокойно. Послам здесь ничто не угрожает! Даже Феофил не осмелится причинить вам вред. Самое худшее, что с вами могут сделать, это выпроводить из Константинополя до захода солнца.

И хазарин оказался прав.

Логофет дрома поднял руку вверх, давая понять всем, что приём закончен.

Люди снова дружно опустились на колени, выражая императору свою любовь и преданность.

Княжич молча последовал их примеру, но с ужасом увидел, как трон вместе с императором начал быстро подниматься вверх. И тут же серебряные полотнища поползли на свои места, закрывая от человеческих глаз таинство вознесения Феофила под купол базилики.

Глава 24

Тяжко и тоскливо было на душе у Вадима после приёма у императора Византии. Хоть и прошло уже четыре дня после этого, но окончательно успокоиться он почему-то никак не мог.

Ахтуб оказался прав. Ничего плохого с новогородским посольством не случилось: в темницу никого не бросили, из города не выгнали, а сановники, обсуждающие с Изяславом и Таиславом мирный договор между Византией и Биармией, явного своего недовольства не проявляли.

И всё же какие-то странные и непонятные мысли не давали Вадиму покоя, грызли изнутри.

Очень хотелось об этом поговорить, и он пошёл к Ахтубу.

Тот, как обычно, принял его радушно и предложил прогуляться по городу. Видать, не хотел, чтобы кто-нибудь подслушивал их разговор.

— Что мучает тебя, княжич? — заботливо спросил хазарин, когда они подошли к форуму Феодосия и, озираясь по сторонам, медленно направились по Месе в сторону любимого Вадимом акведука Валента. — Неужто всё ещё думаешь об аудиенции, словах Феофила и своего отца?

— Наверное, я слишком молод и многого не понимаю. Так ты объясни мне, что вокруг происходит.

— А сам не пытался с отцом и Таиславом поговорить?

— Им нынче не до меня. Оба целыми днями сидят во дворце и с министрами договор обсуждают, а по вечерам в доме промеж себя шушукаются и спорят.

— Что ж, придётся рассказать о том, какие тут порядки установлены и кто с кем враждует, — задумчиво проговорил хазарин.

Он долго молчал, собираясь с мыслями, и наконец заговорил.

— Тысячу лет Рим, а после него Константинополь управляют половиной мира. Ты ведь и без меня знаешь, что Византия — это центр христианства. Здесь всё построено на вере в одну религию, одного Бога и одного императора, которого непомерно возвеличивают. Думаю, вы все сами на приёме у Феофила убедились в этом. Вторую половину мира составляют мусульмане, иудеи, индусы, язычники и люди разных других религий. Возможно, эта вторая половина много больше первой.

— И что? — пожал плечами княжич. — Мне всё равно, в какого бога верит человек.

— Но Бог и император хотят, чтобы верующих в них людей было как можно больше! И не только людей! Земель! Богатств! Всего! Вот так и начинаются войны. А Византия ведёт их много. Особенно последние годы. Главный враг — Багдадский халифат. Арабские правители Аль-Мамун и его преемник Мутасиб нанесли много поражений войскам Феофила. Дошло до того, что император сам несколько раз пытался договориться с каждым из них о мире, но постоянно получал отказ. Эта война нескончаема, и одной Византии арабов не победить!

— Надо искать союзников! — непроизвольно воскликнул Вадим.

— Ты правильно говоришь, — улыбнулся Ахтуб. — Именно для этого Феофил заключил с Хазарией договор о мире и военной помощи, а теперь ещё пытается привлечь на свою сторону императора франков Людовика по прозвищу Благочестивый. Надеюсь, тебе о нём что-нибудь рассказывали?

— Это сын императора Карла Великого, самого знаменитого из всех правителей в Европе!

— Так оно и есть! Вот только Людовик не спешит Феофилу на помощь. Люди говорят, он больше занят интригами при своём дворе, чем войнами за её пределами, — хазарин задумчиво смотрел куда-то поверх головы княжича. — За помощью Византия обращалась даже к халифу Кордовы Абд ар-Рахману, но у того, похоже, большого желания воевать против единоверцев нет, а потому он выжидает. Что должен делать Феофил?

— Н-н-не знаю… — растерянно пробормотал Вадим. — Может, выступить в поход против арабов вместе с каганом Манассией?

— А хватит ли сил их одолеть? — продолжал допытываться Ахтуб.

— Ты что у меня спрашиваешь? Откуда мне о том знать?! — разозлился княжич.

— Потому и спрашиваю, чтобы сам мог обо всём догадаться!

— По всему видать, каган Манассия не просто так решил с князем Гостомыслом замириться и помочь ему с императором Византии мирный договор заключить, да ещё и торговлю наладить. Хочет в союз против арабов Биармию и Гардарику втянуть?

— Ты не забыл, что княжич Изяслав говорил в своей приветственной речи императору о ста тысячах ратников под рукой князя Гостомысла? Думаю, Феофил не выпустит вас из Константинополя, пока не подпишет нужный ему договор. А после этого он предложит вашему посольству возвращаться домой через земли Людовика. Я не удивлюсь, если так оно и случится!

— А что, — ухмыльнулся Вадим, — может, и впрямь объединить все войска Византии, Хазарии, империи франков и Новогорода, неужто кто-то сумеет против них устоять?

— Не сомневаюсь, что это будет непобедимая армия! Вот только скажи, зачем императору Людовику и князю Гостомыслу такое надобно? Арабы на их земли не посягают. Какая им выгода посылать свои войска на помощь Византии?

— Ну и вопросы ты задаёшь… — задумчиво произнёс Вадим. — Теперь я понимаю, почему Изяслав с Таиславом долго договор во дворце обсуждают.

— И правильно делают! А