Миры Эры. Книга Третья. Трудный Хлеб - Алексей Олегович Белов-Скарятин

были правы, – сказала она, – и я в вас разочарована. Я ожидала, что вы поведаете мне кучу забавных французских историй. Это была одна из причин, по которой я вас наняла. Но если все они такие же 'смешные', как эта, то можете оставить их при себе. А теперь перед ужином Браун отвезёт вас в то место, где вы будете ночевать".

"В ещё одно место?! – испуганно ахнула я, и моё сердце вновь ушло в пятки. – Ох, и куда же на этот раз?"

"Вам покажут комнату, которую я сняла для вас в доме миссис Дейзи Уоппл. Это очень хорошая комната, и она обойдётся вам всего в тридцать долларов в месяц".

"Обойдётся мне? – вскричала я. – Я что же, должна буду оплачивать постой и питание из своего кармана?"

"Естественно! – решительно ответила миссис Хиппер. – Мы будем платить вам сто двадцать пять долларов в месяц, так что вы легко сможете сэкономить довольно много денег: если вычесть тридцать за комнату и тридцать за кормёжку, то у вас остаётся шестьдесят пять долларов чистыми – я бы сказала, весьма достойная сумма. Если вы меня устроите, то я, возможно, помогу вам с питанием, но я пока не приняла по этому поводу окончательного решения – это полностью зависит от качества вашей работы. Теперь же отправляйтесь вместе с Брауном в дом миссис Уоппл, а оттуда можете прогуляться, чтобы поужинать, до "Белла Виста". После этого вы вернётесь сюда. И если мы всё ещё будем за столом, то вам разрешается подождать в библиотеке".

"Ах ты, ужасная, мерзкая, бездушная, порочная, хладнокровная старая тварь! – в бешенстве думала я, садясь в лимузин. – Ты была груба со мной весь день! Ты даже не поприветствовала меня должным образом и не спросила, хорошо ли прошло моё путешествие и не устала ли я! Никакого такта и ни одного доброго слова. И теперь я должна ночевать в одном месте, потому что ты считаешь, что я не достойна жить в твоём доме, а столоваться в другом, да ещё платить за всё это из того убогого жалования, что ты мне положила! И вдобавок ко всему у тебя хватило жестокости показать мне все свои картины и сказать: 'Эта стоила пятнадцать тысяч долларов, а та – двадцать пять'. Ох, как же я ненавижу тебя, ненавижу тебя, ненавижу!"

Хотя эта мысленная вспышка притушила мои еле сдерживаемые эмоции, я всё равно вся дрожала, когда мы добрались до дома миссис Уоппл. Мистер Браун, бросив лишь один встревоженный взгляд на моё лицо, видимо, понял, что слова бесполезны, и молча открыл дверь авто. Однако, когда я выходила, он мягко шепнул: "Я подожду вас, Мадам, и отвезу потом к миссис Пэнс. Не торопитесь – у меня ещё уйма времени".

Чувствуя себя и социалисткой, и большевичкой, и анархисткой до мозга костей, я медленно шла к дому, думая: "Лишь бедные, трудящиеся люди были добры ко мне. Что же касается этой миллионерши Хиппер, то как бы я хотела увидеть её в эпицентре старой доброй революции, что сожгла бы её картины, разрушила дом, конфисковала драгоценности и деньги и заставила бы её саму работать! Да, это то, что ей нужно – работать, чтобы стать человеком".

На крыльце я едва избежала столкновения с высоким плотным парнем лет пятнадцати, который не отступил в сторону, чтобы дать мне пройти, хотя и стоял прямо на пути к двери, уставившись на меня необычным, отсутствующим взглядом.

"Дома ли миссис Уоппл?" – спросила я, думая над его странным видом, но тот не ответил, а взгляд стал ещё пристальнее.

"Так она дома?" – повторила я громче, гадая, не глухой ли он, но ничего не изменилось. Внезапно он разразился визгливым смехом и, указывая на меня пальцем, быстро произнёс: "Кто, кто, кто, кто? …" – громким гортанным голосом, одновременно размахивая вверх-вниз руками и прыгая на одной ноге в состоянии сильного возбуждения.

"Ох, бедный мальчуган!" – подумала я и, сжавшись как можно сильнее, чтоб не толкнуть его, проскользнула мимо него в дом. Поначалу я ничего не могла разглядеть, поскольку после яркого света снаружи помещение, казалось, было погружено в кромешную тьму, но постепенно мои глаза привыкли к перемене, и я увидела, что стою в очень маленьком холле у подножия очередной лестницы из золотистого дуба, похожей на ту, что была в доме миссис Пэнс. Не зная, что делать дальше, я лишь крикнула: "Миссис Уоппл, вы дома?" – несколько дрожащим голосом, не похожим на мой. К моему облегчению, кто-то немедленно крикнул в ответ: "Я здесь", – очень бодрым голосом, и тут же в дверях показалась его обладательница, снова крупная женщина, тоже одетая в сине-полосатое платье.

"Лестницы из золотистого дуба, тучные хозяйки, платья в синюю полоску – видимо, тут всё такое", – размышляла я, пока она шла ко мне, улыбаясь. А затем я услышала: "Добрый вечер! Миссис Хиппер только что позвонила мне, сказав, что вы уже в пути. Ваша комната готова, пойдёмте".

И, поднявшись по узкой лестнице, мы оказались на крошечной площадке, которая вела в недлинный тёмный коридор с дверями по обе стороны.

"А вот и ваша комната", – сказала она, распахивая первую дверь налево и пропуская меня внутрь.

Та была маленькой и квадратной, с выцветшими серыми обоями, просто необъятной металлической кроватью, занимавшей больше двух третей её пространства, комодом, тумбочкой, столом и стулом – всё это когда-то было выкрашено в белый цвет. У изножья кровати размещалось одно-единственное окно, которое смотрело прямо на другое окно, принадлежавшее соседнему дому, в котором я сразу же узрела солидных размеров виктролу54.

"Если я сползу с кровати наполовину, то смогу просунуть ноги в своё окно, а затем, если продвинусь ещё чуть дальше и упрусь задом в подоконник, то, возможно, смогу попасть ногами в окно другого дома", – думала я, пока миссис Уоппл тщательно объясняла мне, сколь комфортно я буду здесь жить.

"Ванная комната находится прямо по коридору слева, – сказала она, – и поскольку у нас с моими детьми есть своя, то вы будете делить эту только с другим нашим постояльцем, мистером Пондом. Это очень приятный молодой человек, и я уверена, что вы с ним прекрасно поладите. А теперь есть ли что-нибудь ещё, что вы хотели бы знать?"

"Нет, благодарю, – ответила я, – но если вы не возражаете, я, пожалуй, приму ванну и переоденусь к ужину".

"О, но горячей воды ещё нет, слишком рано!" – воскликнула она, удивлённо посмотрев на меня и, похоже, испытав большое облегчение, когда я объяснила, что