Миры Эры. Книга Третья. Трудный Хлеб - Алексей Олегович Белов-Скарятин

возникла огромная женщина в мешковидном платье в синюю полоску и со скудными волосами, стянутыми в узел на макушке, и громовым голосом объявила: "Заходите, ребята, угощение на столе!"

После чего в столовую начался массовый наплыв, при котором каждый явно стремился поскорее занять определённое для него место. И пока я стояла, размышляя, где бы приткнуться мне, толстуха меня заметила.

"Привет, незнакомка, – воскликнула она, подходя ко мне и оглядывая с ног до головы. – Ты та француженка от Хипперов? Да? Что ж, меня зовут миссис Пэнс, и я леди, что управляет этим заведением. Ужасно рада с тобой познакомиться. А теперь дай-ка решить, куда мне тебя посадить. Думаю, тебе самое место между мистером Холлом" (она указала на того пожилого джентльмена в алых подтяжках) "и мистером Дьюти – они не станут шибко приставать, если ты им не позволишь, но они будут стараться, ох, как стараться, особенно мистер Холл. Он горячая штучка".

"О чём ты?" – спросил старик, поворачиваясь на стуле и глядя на нас поверх очков. Но она жестом велела ему замолчать.

"Итак, а как твоё имя? – спросила она. – Мне нужно представить тебя ребятам. Скажи погромче, девочка".

"Меня зовут Мадам де Келлер", – ответила я тихим голосом, после чего она повернулась к своим деловито жевавшим гостям и рявкнула так, что, вероятно, и на улице было слышно: "Ребята, я хочу представить вам миссис Дюкенни, француженку, что приехала работать к Хипперам. А теперь давайте-ка все вместе её поприветствуем!" И они скопом покорно заорали: "Привет, миссис Дюкенни, рады с тобой познакомиться!"

Смущённая и не знающая, что сказать, я тихонько выдохнула: "Как поживаете?" – и упала на стул между мистером Холлом и мистером Дьюти. В течение нескольких секунд все внимательно глядели в мою сторону, а потом снова набросились на еду, совершенно про меня забыв.

Первое блюдо состояло из кусочка холодного жилистого мяса с картофельным салатом, солёными огурцами и свёклой, выложенными горкой на одной тарелке. Чувствуя себя очень голодной, я решила не обращать внимания на жёсткость мяса, изо всех сил пытаясь его нарезать, как вдруг услышала сбоку от себя странные звуки и, скосив глаза, увидела, что мистер Холл, сильно покраснев и засунув пальцы в рот, отчаянно давится.

"Ой, – испуганно вскрикнула я, – смотрите, он задыхается!" Но никто не обратил на это ни малейшего внимания, и в следующую же минуту он снова был в порядке, торжествующе держа в одной руке свою вставную челюсть, пока другой тянулся за стаканом с водой.

"Вот, – воскликнул он, осторожно опуская зубы в стакан, – так-то лучше. Забавно, – продолжил он, поворачиваясь ко мне, – всякий раз, когда я забываю вынуть этот чёртов протез, я начинаю вот так давиться. В следующий раз будь хорошей девочкой и напомни мне, ладно? Мисс Биггс, которая обычно сидела рядом со мной – на этом самом стуле, где теперь сидишь ты, – всегда кричала мне 'зубы', прежде чем мы приступали к еде, и тогда я сразу их вынимал. Видишь ли, мои дёсны крепче и жуют лучше, чем эта дурацкая старая челюсть".

Он выглядел добрым и безобидным стариком, но после этого эпизода мне совсем расхотелось есть, и я отложила нож и вилку.

"В чём дело? – спросил другой мой сосед, мистер Дьюти, – вам не нравится мясо? Сегодня оно удалось", – одобряюще констатировал он и снова погрузился в жевательное молчание. Позже, утолив свой зверский аппетит, он снова повернулся ко мне: "Послушайте, миссис, извините, забыл ваше имя – никогда не мог запомнить французские имена, даже когда бывал там, – я знаю, что с вами: вы тоскуете по дому и грустите! Как насчёт того, чтобы пойти со мной на фильмы сегодня вечером, что скажете?"

И снова я была озадачена.

"Движухи52, что это – движухи?" – спросила я, чувствуя себя страшно невежественной и надеясь, что никто больше не услышал мой вопрос.

Мистер Дьюти удивлённо взглянул на меня, но не рассмеялся. "Разве вы не знаете? – спросил он вполголоса, очевидно, желая избавить меня от публичного унижения. – Ну, это такое представление, показ фотографий, вот так движущихся на экране", – и он услужливо помахал вверх-вниз ладонью перед моим лицом.

"А-а-а, кинематограф. Вот что вы имели в виду", – воскликнула я в восторге, в то время как мистер Дьюти, явно испытавший облегчение от того, что столь успешно объяснил загадочное слово, удовлетворённо кивнул головой.

"Да, кинематограф! Совершенно верно, вы там так это называете – я забыл. Но разве я не сказал вам, что всегда забываю французские названия? И вот, пожалуйста, я сделал это снова. Ну, как насчёт пойти туда со мной сегодня вечером?"

"Нет, спасибо, мистер Дьюти", – ответила я так вежливо, как только смогла, потому что он тоже, как и старый мистер Холл, казался мне добрым и безобидным. "Видите ли, – продолжила я, – мне придётся работать целый день, и я буду слишком уставшей, чтобы уделять кому-то вечера".

"Ну, может быть, как-нибудь деньком в субботу?" – предложил он, и я неопределённо пробормотала: "Возможно".

Тем временем за столом становилось всё шумнее. Разговоры перемежались громкими криками, и молодые люди в комбинезонах опять начали петь, в то же время изо всех сил пытаясь ущипнуть за зад пухленькую юную дочь семейства Пэнс, невероятно красивую девушку со вздёрнутым носиком и сверкающими зубами, которая, прислуживая им, уворачивалась, хихикала и шлёпала своих кавалеров каждый раз, когда тем удавалось добиться желаемого.

"Ну что ты, Мэриголд-Роуз, я тебе удивляюсь!" – несколько раз укоризненно воскликнула её мать, хотя, очевидно, не могла скрыть своей материнской гордости за неоспоримый успех дочери.

Под прикрытием всего этого шума я повернулась к мистеру Дьюти и попросила его рассказать о каждом человеке за столом. Он, казалось, был весьма доволен моей просьбой и, воскликнув: "Всегда рад услужить даме!" – принялся описывать.

"Слева от вас – мистер Холл, – начал он, и я глубокомысленно кивнула, – он художник, можно сказать, настоящий художник, живописец".

"О, правда? – заинтересованно воскликнула я. – А на чём он пишет?"

"На стенах, – серьёзно ответил мистер Дьюти, – он делает лучшую работу в городе, красит стены. Просто кладёт краску, как масло: нигде ни развода, ни пятнышка – я называю это изысканным! Рядом с ним мистер Ровер, коммивояжёр, умён как чёрт. Он объездил всю страну вдоль и поперёк и Мексику тоже. Вон тот молодой человек с красным лицом – водитель бензовоза, а дама возле него – его жена" (и тут он тайком указал на женщину в парике). "Та пожилая пара на другой стороне стола – мистер и миссис Кабб; он ранее