Букринский плацдарм, или Вычеркнутые из списка живых - Вадим Барташ

Ну а наши потери составили всего 4,5 тысячи человек. Так что Красная Армия уже в 1943 году научилась Вермахту и его союзникам прилично расплющивать сопатки. И нацисты получали люли уже постоянно и по самое не хочу.

Затем были бои местного значения, как их обычно обозначали в сводках. В ходе них, такие бойцы как Михаил и Георгий, набирались опыта и становились обстрелянными, им однажды даже пришлось помогать разведчикам и вместе с ними ходить в тыл врага за языком. А случилось это вот как…

Получившая приказ срочно добыть языка разведгруппа лишилась в самый последний момент двух своих бойцов, подорвавшихся случайно на мине, и тогда комбат по просьбе разведчиков, отправил к ним Михаила и Георгия. В их группе было четверо разведчиков и присоединившиеся к ним рядовой Михаил Скоробогатов и уже тогда ставший младшим сержантом Георгий Неустроев. Командир разведгруппы дал новичкам короткий инструктаж, и они поползли через нейтральную полосу в тыл противника.

Когда в ночном небе вспыхивали световые ракеты, они замирали. Через полчаса они спрыгнули в немецкую траншею. Где-то неподалеку немецкий часовой негромко и заунывно пиликал на губной гармошке. Один из разведчиков его без особых проблем нейтрализовал, полоснув по горлу финкой. Часового оттащили в сторону, чтобы немцы не сразу хватились его, и разведгруппа направилась к командирскому блиндажу.

Блиндаж этот находился в сотне метрах от передовой. Часового перед ним убрал уже сам командир разведгруппы, и он же первым ворвался в сам блиндаж. Внутри него находилось два офицера, которые играли в карты и распивали шнапс. Разведчики одного из немецких офицеров прикончили броском ножа, а второго связали и потащили за собой. Вся вылазка за языком продлилась не больше трёх часов и на рассвете разведгруппа вернулась к своим.

Языком оказался лейтенант Вермахта, но гораздо важнее самого языка оказались карты в его планшете. Полученные разведгруппой сведения помогли два дня спустя прорвать оборону противника на этом участке фронта и с минимальными потерями далеко продвинуться вперёд. Михаила и Георгия за этот рейд, как и всю разведгруппу, представили к наградам. Рядовой Скоробогатов и младший сержант Неустроев удостоились по медали «За отвагу». И это были их самые первые воинские награды.

***

Уже летом, в начале июля, развернулось сражение на Курской дуге. Воронежский фронт, в составе которого они воевали, участвовал в боях на южном фасе. Грандиозность этой битвы, от исхода которой зависела судьба всей Великой Отечественной войны, прочувствовал каждый красноармеец. Накал боёв нарастал с каждым днём. Их взводом к этому времени уже командовал младший лейтенант Шестопалов.

Юрик был интеллигентом и педантом до мозга костей, чего очень не любили бойцы, многие из которых являлись деревенскими призывниками, и по началу его даже негласно бойкотировали и не воспринимали за начальника, но война быстро ломала стереотипы, на ней сразу распознавался человек, что у него за душой, и всё наносное и внешнее уходило на задний план. Так случилось и с Юриком.

Вскоре бойцы поняли, что их командир, хотя и слишком молодой, и сделан вроде бы из другого теста, но он правильный, человечный, и переживает за каждого своего бойца, и старается, чтобы взвод его не нёс неоправданных потерь. Поэтому Юрик постепенно приобрёл авторитет, но некоторое панибратство и чуть несмешливое отношение к нему среди его подчиненных по-прежнему сохранялось.

Если в боях за Каменку, и в локальных стычках весной- начала лета 1943 года взвод их, как и вся часть, набирались опыта и бойцы становились обстрелянными, то только в сражении на Курской дуге многие из них наконец-то поняли, что же это такое война. Это уже были не бои местного значения, это было нечто грандиозное и словами трудно передаваемое. На небольшом участке фронта сошлись две громадных силищи (по миллиону солдат с каждой стороны), и начали между собой смертельную схватку.

Танковое сражение под Прохоровкой явилось кульминацией этого противоборства. За время боев на Курской дуге их часть вновь понесла ощутимые потери, а потом, когда по случаю победы в этом сражении в Москве отгремел салют, их направили на юг, в сторону Старого Оскола. Там, в одном из пригородных посёлков, полностью выгоревшим и разорённым, бойцы подобрали мальчика, который умирал от голода и был полным сиротой. Его звали Прохором, бойцы упросили Юрика, чтобы он разрешил взять с собой этого мальчугана. Так в их части и появился свой сын полка.

Прохора пристроили к Лужицину помощником. Ему даже раздобыли по его размеру гимнастёрку и сапоги, и он наряду с Яшкой приобрёл статус всеобщего любимчика.

***

Манштейн прямо заявлял Гитлеру перед Курским сражением, что наступать следовало на этом направлении в апреле, ну а в июне и тем более в июле уже было поздно, однако фюрер вырвал из фельдмарашала согласие и даже поручил ему стать основным разработчиком наступательной операции, названной немцами «Цитаделью». Итог этой операции оказался самым плачевным.

Манштейн ответственность за это фиаско взял на себя, и не стал распространяться о том, кто ему выкручивал руки и насильно заставлял действовать. Гитлер же с энтузиазмом «повесил всех собак» на любимчика и заявил, что тот должен реабилитировать себя на Днепре. И Манштейну ничего не оставалось, как подчиниться этому новому приказу.

Теперь для него как бельмо в глазу были самые опасные плацдармы противника, находившиеся на ближних подступах к Киеву. Несколько дней фельдмаршал пытался сковырнуть один из них – Букринский, но там пока что ничего не получалось, и тогда взбешённый Манштейн решил бросить против защитников плацдарма всю имевшуюся у него в наличии авиацию, чтобы смести их огненным валом. И авианалёт, как я отмечал, был не рутинный, а оказался невиданной мощи. В нём участвовало свыше сотни бомбардировщиков. С включенными сиренами они пикировали по нескольку раз на наши позиции. Интенсивность налета не спадала несколько часов. Раз за разом волнами шли в атаку «месеры» и «юнкерсы», посыпая тысячами авиабомб крохотный клочок суши, и в итоге, казалось бы, на нём ничего не должно уже было остаться живого.

Третьей роте младшего лейтенанта Шестопалова опять досталось с лихвой- убито и покалечено в ней было до двух третей личного состава. И среди погибших оказался закадычный друг Георгия, рядовой Михаил Скоробогатов.

Глава тринадцатая

В 1943 году Люфтваффе подразделялись на шесть военно-воздушных флотов, и на Южном фланге Восточного фронта действовал 4-й. Он был образован в марте 1939 года в Вене на базе ВВС Австрии и Чехии, аннексированных 3-м Рейхом. До сентября 1943 года этим флотом командовал генерал-фельдмаршал авиации Вольфрам фон