Букринский плацдарм, или Вычеркнутые из списка живых - Вадим Барташ

должна была порвать в клочья ВВС Его Величества и решить исход противостояния 3-го Рейха с Великобританией, но поначалу дрогнувшие англичане, в итоге выстояли в поединке с Люфтваффе, и операция «Морской лев» по вторжению Вермахта на Британские острова сорвалась.

В первые месяцы Великой Отечественной войны, используя фактор вероломного нападения, Люфтваффе и в небе над западными областями Советского Союза захватило неоспоримое господство, но к началу 1942 года ситуация начала постепенно меняться в пользу советских лётчиков. Однако весь 1942 год наша и немецкая авиация бились примерно на равных, и лишь только к 1943 году стало ясно вырисовываться, кто же в небе окажется хозяином.

Так же, как наши танкисты и стрелки на земле, так и наши лётчики в воздухе всё увереннее начинали брать верх. Однако Люфтваффе ещё имело силы, чтобы по серьёзному огрызаться.

***

Георгий, Лида и их друзья ходили в выходные или иногда вечером после занятий в кинотеатр «Пролетарское кино», который располагался в их районе. Он размещался на том месте, где сейчас находится Городской Дом Культуры (ГДК) и занимал одноэтажное здание, больше смахивавшее на сельский клуб (семипалатинцы между собой зачастую его называли ласкательно «Пролеткино»). В нём для зрителей были установлены лавки, а экраном служила обычная белая простыня.

Георгий любил в этом кинотеатре смотреть документальные фильмы, и особенно о лётчиках и танкистах. В советских документальных фильмах рассказывалось об успешном развитии отечественной авиации, о том, что наши воздушные асы самые опытные и смелые, и летают они на самых совершенных самолетах, но война показала, что это не совсем так. Немецкие летчики оказались не хуже наших, а некоторые их самолеты вообще были выше всяческих похвал.

И наблюдая с земли за воздушными поединками, которые возникали между советскими и немецкими асами, Георгий не раз становился свидетелем того, как немцы наших сбивали.

Лучший друг Георгия, рядовой Михаил Скоробогатов, тоже бредил авиацией, как, пожалуй, и многие мальчишки страны Советов в то время, и тоже любил смотреть документальные фильмы про покорителей неба, особенно про легендарного Чкалова, и даже хотел поступить в Оренбургское лётное училище после школы, но не прошёл медкомиссию, и тогда он пошёл добровольцем на фронт, добившись от военкомата, чтобы его всё-таки призвали.

Михаил был родом из казахстанского Петропавловска, то есть он, как Георгий и Жангали, был тоже из Северного Казахстана. Вообще, в их дивизии до 70 процентов личного состава были казахстанцы. В 1941-42 годах, в самый опасный для Советского Союза период Великой Отечественной войны, именно шестнадцать дивизий, сформированных в Казахстане, и двадцать четыре в Сибири, остановили врага у стен Москвы и спасли страну. Эти дивизии дрались отчаянно и проявили невиданный героизм, заставив врага дрогнуть и сбили с него всю его прежнюю спесь.

Лучшие соединения Вермахта были в чистую разбиты этими спешно набранными дивизиями, а ведь в них было не мало новобранцев, ещё молоденьких безусых мальчишек, таких как Михаил Скоробогатов и Георгий Неустроев (да, впрочем, и Жангали Темиров недалеко ушёл от этих ребят и был старше их всего-то на несколько лет).

Михаил не очень-то любил рассказывать про себя, но Георгий всё-таки узнал от него, что он являлся единственным ребёнком у мамы. Она преподавала в школе в начальных классах, и по вечерам драила в той же школе полы (отец Михаила был водителем и погиб под самый Новый год, не доехав до дому всего каких-то двадцать километров. В 1938 году он замёрз прямо на трассе). Михаил, немного повзрослев, тоже стал убирать в школе и тем самым помогал, как мог маме. Жили они предельно скромно, но у Михаила была одна страсть, которая скрашивала ему всё: он ходил в авиамодельный кружок с двенадцати лет и там самозабвенно занимался конструированием моделей самолётов. Он даже стал выступать на соревнованиях и через пару лет его признали одним из лучших авиамодельщиков в Казахстане. Так что можно было понять, как он бредил небом, и как мечтал стать настоящим асом – лётчиком, но подкачало внутричерепное давление и вестибулярный аппарат, и Михаилу пришлось поумерить свой пыл и стать стрелком. Он и Георгий познакомились на сборном пункте, и уже подъезжая к Омску, они окончательно подружились.

***

Боевое крещение оба друга приняли в середине января 1943 года, когда их подразделение направили на передовую, и оно участвовало в Острогожско-Россошанской операции. От первого боя впечатления оказались мягко говоря не слабыми.

Проведя марш-бросок в три километра, они вступили в бой у деревни Михеево. Их повели в атаку на безымянную высоту, которую удерживали два немецких дзота. Треть их роты полегла в первом же бою, так как многие из них ещё не совсем понимали, что же это такое, находится под обстрелом на передовой. В том бою легкое ранение получил Михаил. Пуля чиркнула ему по плечу, и Георгий как мог перевязал другу рану. Михаила отправили в полковой лазарет, но через неделю он вернулся весёлый и настроенный по-боевому.

Перед их Воронежским фронтом в дальнейшем поставили задачу разгромить союзников немцев, 2-ю венгерскую и 8-ю итальянскую армии. И если венгры воевали достаточно неплохо и даже дерзко, то итальянцы, как вояки, оказались намного слабее, особенно они не переносили русскую зиму. Впрочем, в определенные моменты и итальянцы умудрялись показывать характер. Подразделение, где находились Георгий и Михаил, атаковало населенный пункт Каменку, за который шли несколько дней бои, и в итоге этот населённый пункт был освобождён.

В самом конце января наступили сильнейшие морозы, и хотя Воронежский фронт действовал в верховьях Дона, но и здесь, на стыке Южной России и Украины в ту зиму установились трескучие тридцати пятиградусные морозы, и нередко отмечались случаи массового обморожения, как у немцев, так и у наших. А итальянцы и венгры и вовсе от таких морозов cникли. Итальянцы вообще потеряли боеспособность, и только кое-как держалась их альпийская дивизия, состоявшая наполовину из южно-тирольских австрийцев.

Однако нашим бойцам такие морозы были более привычны, и это помогало наступающим. Вот сейчас я с превеликим удовольствием щёлкну по носу некоторым беззастенчивым борзописцам, утверждающим, что Красная Армия всегда побеждала, заваливая противника трупами… Так вот, господа циники и совершенно бесстыжие брехуны, мотайте-ка себе на ус: в ходе Острогожско-Россошанской операции наш Воронежский фронт продвинулся на 140 километров на запад и разнёс в пух и прах 2-ю венгерскую и 8-ю итальянскую армии, а ещё основные силы немецкого корпуса особого назначения. Были полностью разгромлены 15 вражеских дивизий, и невосполнимые потери противника составили 71 тысячу человек и 86 тысяч солдат и офицеров попало в плен.