Четверокнижие - Янь Лянькэ
Мальчик рассматривал убранство своей палатки, и каждому цветку — шелковому, парчовому, бумажному, алому, розовому, бурому, темному и сияющему — про себя давал имя. Шелковый цветок красного цвета величиной с большую чашку Мальчик назвал пионом, парчовый цветок чуть меньшего размера нарек астрой, бумажный цветок бордового цвета величиной с корзинку наименовал розой, три красных нагрудных цветка с примесью желтых лепестков Мальчик прозвал большой хризантемой, малой хризантемой и мандаринкой. Но, рассматривая богатства в своей палатке, Мальчик заметил по правую руку от себя графу без единого цветка. Графа оставалась пустой и голой, словно гранитная плита, спрятанная в пышном цветнике.
В той графе было вписано имя Ученого.
И посреди красного великолепия она напоминала залитый водой пятачок посреди бушующего пожара — всюду полыхает горячий огонь, и только графа Ученого в дальнем углу западного ската дышит холодом и безмолвием.
И голый кусок брезента привел Мальчика в смятение. Прошло столько дней, а он даже не заметил, что Ученый не заработал ни одного цветка, что графа Ученого бездонным колодцем чернеет среди яркого багрянца. И сердце Мальчика медленно остывало, погружаясь в тяжелый сумрак.
2. «Мальчик небесный», с. 261–262 (приводится в сокращении)
Красные своды палатки были подобны радуге на небесной тверди.
И Мальчик пребывал среди красноты, и светел был его лик, и прозрачно сердце. Ученый стоял в палатке, оглушенный вездесущим багрянцем, и лицо его отвердело, лицо его будто сковало алым камнем.
И сказал Мальчик:
— Делай, как я говорю. Я тебе добра желаю. Делай, как я говорю, надень на голову белый колпак, встань под огонь критики и борьбы, и я щедро награжу тебя красными цветками.
И сказал Мальчик:
— Встань под огонь критики и борьбы, напиши на колпаке разные преступления. От испуга все примутся еще активнее собирать песок и плавить чугун, днем и ночью без перерыва.
И сказал Мальчик:
— Я дам тебе в награду много красных цветков. Чтобы твои цветки затопили всю графу и выплеснулись на соседние графы. И другие заключенные от зависти станут без устали собирать песок и плавить чугун. — Мальчик смотрел на Ученого с болью и мольбой. Ученый стоял посреди багрянца, и лицо его стянула ледяная корка презрения. Он не смотрел на Мальчика, а разглядывал красные своды палатки.
Разглядывал и в конце спросил:
— А что, если я останусь без цветков?
— Будешь всю жизнь трудиться в зоне перевоспитания, так здесь и помрешь.
— Ну и пусть.
Ученый усмехнулся и гордо вышел из красной палатки. В ночи на выстроенных вдоль реки печах громоздился румяный свет. Небо ярко алело, точно среди бела дня. Прозрачная вода в реке ярко алела, пенилась, шумела. Ученый поднялся на дамбу и долго молчал, слушал, как течет река, как плавится сталь. Много времени спустя он сошел вниз.
Много времени спустя Ученый ступил в палатку Мальчика. Посмотрел на Мальчика. В опустевшем лице Мальчика сквозило бессилие.
Ученый шагнул к Мальчику и тихо спросил:
— Когда выплавим сотню тонн чугуна, часть заключенных в самом деле получит амнистию?
Мальчик кивнул, и лицо его просияло.
И сказал Ученый:
— Я все сделаю, как ты велишь, но ты должен дать Пианистке пять звезд и отпустить ее домой с первой партией перевоспитавшихся.
Просиявший Мальчик серьезно кивнул:
— Я дам вам много цветков, скоро у вас наберется целая сотня.
Ученый спросил, помолчав:
— Не обманешь?
И снова стало так Хуанхэ развернулась и потекла на запад. И земную твердь накрыл ночной холод, но палатка хранила тепло. Ученый вышел наружу и растаял в холодной и огненной зимней ночи. Мальчик выскочил его проводить, глаза Мальчика сияли счаст-ливым, благодарным светом. Ученый растаял в ночи.
Мальчик стоял на дамбе и любовался рекой, подобной скачущему огненному дракону. Лицо Мальчика источало невидимый свет и тепло, словно речная вода, согретая десятками тысяч плавильных печей.
3. «Мальчик небесный», с. 263–269 (приводится в сокращении)
Когда Ученый с Пианисткой оказались под огнем критики и борьбы, работа на девяносто девятом участке и в самом деле пошла быстрее.
И вот, сотня тонн чугуна была почти готова.
Начинался последний лунный месяц, дни бежали друг за другом наперегонки. Грамоту Мальчика накопилось девяносто восемь, а красных цветков — сто девяносто шесть. И вот, сотня тонн чугуна была почти готова. Выплавится последняя партия, и получится даже больше ста тонн. На загрузке песка Мальчик велел добавить в каждую печь по четыре или пять ведер сверх обычного.
Чтобы чугуна вышло тонны на полторы больше.
И огонь зажгли.
И началась выплавка.
Спустя три дня, когда пришла пора гасить огонь, с тверди небесной посыпал мелкий снежок. И мир обернулся белым озером. И белый туман заглушал журчание речной воды. В безмолвии слышался только тихий шелест снежинок да зыбкий говор тумана, клубившегося над рекой.
Чтобы как можно скорее доставить последнюю партию чугуна в поселок, заключенные бросили рубить деревья и собирать черный песок и всей толпой кинулись гасить огонь, разгружать печи и готовить телеги. Пока снега еще немного, надо успеть доставить чугун в поселок. В печах плавилась последняя партия чугуна, которой не хватало до сотни тонн, люди развели огонь, распилили поваленные стволы на бревна длиной от одного до трех чи, раскололи бревна на поленья. Пламя в печах полыхало три дня и три ночи, семьдесят два часа, затем пламя гасили, открывали выхлопное окно, вытаскивали парные заслонки, и целые сутки печь должна была остывать на зимнем ветру, а далее через верхнее окно внутрь заливали холодную воду, и когда густой белый дым, валивший наружу, начинал редеть и таять, заключенные ныряли в горячую топку и выкатывали оттуда готовый чугун.
На этот раз выплавка закончилась еще до рассвета, согласно правилам заливать печи водой следовало на другой день, но с утра пораньше Мальчик дунул в свисток и прокричал:
— Снег пошел! Если промедлим, весь план коту под хвост! Девяносто девятый участок выплавил сотню тонн чугуна, теперь надо скорее разгрузить печи и доставить чугун наверх, иначе соседние участки нас обгонят!
В утренний час Мальчик кричал у входа в палатку:
— Если другой участок успеет вперед нас, то о пяти звездах и думать забудьте! О том, чтобы к Новому году вернуться домой, и думать забудьте!
Мальчик повторил свою речь трижды, и вот, люди засуетились, подхватили ведра и поспешили к печам, протирая заспанные глаза. И Ученый с ними. Спешил к печам, повесив на грудь табличку с преступлениями, поправляя на голове белый бумажный колпак. Во встречной группе
