Революция - Александр Михайлович Бруссуев

вылез первым и огляделся по сторонам. Выправленную расческу он быстро положил себе в нагрудный карман рубахи. За ним выбрался, на ходу оправляя рубашку в штаны, и Вилье.

Их отконвоировали в небольшой домик, стоящий возле самой береговой кромки Оулуярви. В таких домиках обычно размещают бани — сауны и комнаты послебанного отдыха, поэтому и сами строения именуются «сауна-дом». По большому счету в них можно было вполне комфортно жить по малой нужде. В смысле, чтоб потребности жильца были малыми. Для прочих малых и больших нужд имелись одинокостоящие постройки, похожие на скворечники с сердечками, прорезанными во входных дверях.

В небольшой опрятной комнате стоял стол, на котором ждал своей участи ужин: кувшин с молоком, рисовая каша с маслом и хлеб с колбасой. Все было готово для Тойво с Вилье. Возле стены на лавке сидел незнакомый человек и качал ногой, положенной одну на другую. Здесь же был «умник» и еще один длинноволосый откормленный мужчина, смахивающий на попа в штатском. Печальной девушки видать не было. То ли замаскировалась, то ли руководила погребением тела несчастного перегонщика, то ли распоряжалась иными смертоубийствами.

— Насколько хорошо вы знали Финна? — задал вопрос былой попутчик.

— Настолько это позволяло наше путешествие по Финляндии, — пожал плечами Антикайнен. — Был бы швед, хоть германец — нам все едино. Лишь бы до Каяни довез. Но, вероятно, не судьба.

— Мы с финнами в хороших отношениях, потому что сами финны, — добавил Вилье. — К евреям, как бы, не очень, а особенно ко всяким индусам. Рассказывали мне про них. А финн — он и в Америке финн.

Наверно, Ритола сейчас чертовски сильно захотел оказаться за океаном среди своих родных братьев и сестер.

«Умник» переглянулся с «попом» и другим незнакомцем.

— Финн — это у него фамилия такая, — объяснил он. — А сам он не финн.

— Ваш перевозчик — ливвик, — вступил в разговор «поп». — Один из тех нехристей, что с проклятым Леннротом возился. Очень вредный человек, за что и поплатился.

«Точно — поп!» — подумал Тойво. — «Так ведь верно: коль стоит кирха, в ней обязательно заведется поп».

— И что же получается: коль с Леннротом водился, так ему и горло резать надо? — возмутился Вилье.

— Вероятно, молодые люди не совсем понимают ту ситуацию, в которой они оказались, — поднялся со своей скамьи незнакомец. Судя по ошибкам, которые он делал в окончаниях слов, родным языком у него был русский. А, может быть, белорусский. Или украинский. Или вовсе — болгарский. Роста он был невысокого, но это только подчеркивало опасность, которая странным образом исходила от него. Человек был жилистым и, вероятно, очень сильным. Впрочем, может быть, и не очень сильным, а просто очень злобным.

Большие люди с большими мышцами как-то не создают вокруг себя ареол тревоги. Своими формами они, в основном, поверхностно и мимолетно, характеризуются, как добродушные парни, или, во всяком случае, простодушные. Конечно, одним взмахом руки великан может переломать все стены в доме, если его не остановить. Но его же можно, почему-то, представить сострадающим любой беззащитной твари.

Вот маленьких и, словно бы, скрученных из мышц людей легче вообразить хладнокровными убийцами. Именно таким и предстал перед пленниками этот косноязычный незнакомец.

Он подошел к Тойво почти вплотную и заглянул в его глаза. Антикайнен непроизвольно отшатнулся — ему показалось, что зрачки этого человека формой своей напоминали змеиные.

— Leikkaaja (резчик, в переводе), объясни им в двух словах, — обратился к «умнику» страшный человек.

— Хорошо, товарищ Глеб, — ответил тот. — Тогда оставляю вас на попечение Airut (распорядитель, в переводе). Отдыхайте с дороги, у нас есть еще пара часов.

Он кивнул парням, чтобы те выходили вон.

— А ужин? — возмутился Вилье.

— Не будет теперь вам ужина, — заметил «поп», он же Распорядитель. — Праведные дела только на голодный желудок делаются. Ничего, пост иной раз только на пользу.

Тот же самый провожатый провел их обратно до дверей хранилища.

— Наелись? — поинтересовался он.

— Ага, даже чуть не лопнули, — ответил Ритола. — Спасибо за гостеприимство.

— Так об этом, парни, и речи-то никакой не было, — сказал Распорядитель, пришедший сюда вместе с ними. — Вы здесь не для того, чтобы повеселиться.

— А для чего? — хором спросили пленники.

— В общем, в двух словах, — начал поп. — Сначала было намерение приспособить под это дело Финна, но сами видите, как все обернулось. Финн бы подошел, потому что упертый. Но, с другой стороны, кто знает, чего он там нахватался в свое время от этого святотатца Леннрота. Мог бы выкинуть какой-нибудь номер, а нам в этот раз ничего неожиданного не надо. У нас столичный гость приехал, интересуется. Не хотелось бы его надежды не оправдать. Вот поэтому Kalkki (чаша, в переводе), выбрала вас. Молодые, открытые для восприятия, энергичные — что очень немаловажно. Вот, собственно говоря, и все.

Охранник кивком головы предложил парням заходить внутрь их темницы.

— Погоди, а это Чаша, случаем не собирается нас того — гасить (kalkki также переводится, как известь)? — поспешно спросил Тойво.

— Да ничего с вами не случится, наверно, — вздохнул Распорядитель. — По крайней мере, мы вам не причиним физического вреда.

— А кто причинит? — Тойво ощущал очень большое беспокойство.

— Разве что сами себе, — ответил поп и ушел по своим делам. Коль он именовался «Распорядителем», то и дел у него было с избытком.

Парни зашли внутрь, где теперь стояла кромешная мгла.

— Эй! — окликнул через запертую дверь охранника Ритола. — Долго нам здесь сидеть?

— Да ближе к полуночи выпустим, — ответил тот и сгинул в сгущающихся сумерках вечера.

То ли от того, что они не поели, но в этом цементном ящике сделалось невыносимо холодно. Стылость бетона, казалась, пробирала до костей.

— Ты что-нибудь понял? — спросил у товарища Вилье.

— Да мы попали в полный дурдом, — ответил Тойво. — Несчастного Финна завалили только потому, что с Петербурга гость приехал. Резчик, Распорядитель, Чаша — словно в секретном обществе.

— Нет, не в обществе, а в Ложе — я о таком когда-то читал, — заметил Ритола. — В Масонской Ложе.

В принципе, когда на этом свете ничего невозможного нет, то и масонство, как таковое, на берегах озера Оулуярви вполне может быть. А может и не быть. Но неоспоримым оставался факт, что странные люди ведут себя самым странным образом. Когда дети подражают взрослым — это нормальное явление, это игра. Когда взрослые подражают детям — это уже патология. Ну а кто еще может придумать себе имена-клички, убивать с такой легкостью, будто после ужина убитый снова воскреснет? Игры взрослых людей всегда чреваты горем, которое они могут принести окружающим. Особенно самая любимая