Революция - Александр Михайлович Бруссуев

озера Оулуярви. Там возле новой кирхи, то есть, евангелистской церкви, возведенной на диво в достаточно уединенном месте, «умник» и его спутница должны были сойти, щедро расплатившись за эту небольшую задержку.

А там до Каяни оставалось всего восемнадцать километров, так что все шло по плану. Одна маленькая неувязочка: планы финна-перевозчика не совсем совпадали с теми, что были у странной парочки.

Не доезжая до берега с кирхой почти километр, «умник» крикнул перевозчику, чтобы тот остановился.

— Дальше мы сами, нас уже должны встречать, — сказал он. — Сейчас я поднимусь на холм и свистну наших друзей, чтобы те вышли к нам.

— Так довезем мы вас до самого места, — предложил финн. — Уж никакой роли теперь этот километр не сыграет.

— Так мы ж не в кирху-то едем, — объяснил мужчина. — Мы в гостевом доме при ней остановимся, а туда пока и дороги-то нет. Так что не переживайте.

— Ну, хозяин — барин, — развел руки перевозчик. — Только я что-то о гостевом доме и не слышал. Да и что это за приют для странников, коль к нему и подъехать невозможно?

— Можно-можно, — вступила в разговор девушка, в то время, как ее компаньон принялся взбираться по едва заметной тропке на верх пологого холма. — От кирхи дорога есть. Однако здесь по стежке гораздо ближе.

И Тойво, и Вилье, да и сам хозяин повозок спрыгнули на землю, чтобы размять ноги. В это время «умник» добрался до вершины и залихватски кому-то свистнул, а потом помахал рукой и сделал странный жест, будто одновременно нажимает на курки пистолетов. После этого немедленно начал спускаться обратно, заложив руки за спину.

— Ну, вот, все в порядке, — сказал он, подойдя к финну. — Нас уже встречают. Давайте пока проведем расчет.

— Хорошо, — согласился перевозчик и неожиданно забулькал. Он упал на колени, тщетно зажимая на горле огромный глубокий порез, из которого толчками лилась кровь.

— А вы, парни, направили руки в небо! — жестко сказала девушка.

— Быстро! — перешел на крик «умник». У него в правой ладони оказался зажат зловещего вида нож, которым, вероятно, и был нанесен роковой удар по несчастному финну.

Тойво в это время как раз переставлял в телеге свою котомку, чтобы сподручнее было разгружать имущество попутчиков, прибывших к месту. Все произошло так быстро и неожиданно, что он не успел ни испугаться, ни как-то действовать.

Еще хрипел на земле хозяин повозок, а на вершине холма показались люди, которые оказались вооружены. Их револьверы были направлены вниз, на двух застывших парней. Почему-то сомнений в том, что они запросто могут их пустить в ход, не возникало.

— Да пропади оно все пропадом! — сказал Антикайнен и бросил свою котомку вверх.

Ритола и «умник» проводили ее полет взглядом, а Тойво задрал руки к небу: сдаюсь.

— Ну! — проговорил мужчина с угрожающей интонацией.

— Ах, да, — всполошился Вилье и тоже поднял руки: сдаюсь.

Пожитки Антикайнена залетели в крону стоящей поодаль сосны и, пару раз покувыркавшись на пути к земле, застряли в ее сучьях.

— Этого закопать, груз утопить, лошадей сдать цыганам в Оулу! — отдавала приказы печальная и загадочная девушка. Правда, теперь от ее печали не осталось и следа. Только загадка: как можно оставаться столь спокойной рядом с еще не остывшим мертвецом, который всего несколько минут назад был человеком, согласившимся сделать доброе дело и подвести их до места? Тем более, когда вокруг столько кровищи!

Народ, спустившийся с холма, а их было всего пара человек, без лишних слов зашевелился, изображая повиновение. Один, убрав пистолет в карман, принялся освобождать из одной повозки лопату. Другой, заложив свой револьвер за ремень, начал освобождать карманы перевозчика от содержимого.

— Ну, а вы теперь с нами пойдете, — обратилась девушка к парням, застывшим в позе пленных. — Поездка в Каяни отменяется.

Тойво и Вилье переглянулись. Конечно, жизнь, порой, была суровой, но не до такой же степени! Смерть финна, свершившаяся мимоходом, не выглядела реальной. Будто бы все это происходило понарошку, потому что с ними такое произойти просто не могло. Вот только впитывающаяся в землю кровь выглядела пугающе правдивой.

— Что с нами будет? — спросил Ритола.

— Потом решим, — пожал плечами умник.

Их отвели в приспособленное для заготовок овощей хранилище, выкопанное в земле и обустроенное бетоном и досками. Теперь в нем предстояло храниться им.

— Хотелось бы мне знать, сколько нас здесь промаринуют? — оставшись одни в сумраке своего узилища, задал вопрос в никуда Вилье.

— Ну, хоть не убьют — заметил Тойво. — Если бы хотели, то положили бы рядом с нашим перегонщиком.

— Верно, — согласился Ритола. — Но могут убить потом, в неизвестных нам целях.

Действительно, их заточение здесь не имело смысла, если бы им не была уготована впоследствии какая-то загадочная роль. Похищение с целью выкупа отметалось сразу же — некому за них платить. Безусловно, парней взяли, как предстоящих жертв. Только вот жертв чего? Ограбить банк, а их подставить? Так разумнее вообще никаких свидетелей не оставлять. Сделать из них профессиональных террористов в угоду Революции? Так и без их похищения таковых наберется целая уйма, задайся революционеры подобной целью. Тогда — что? Вопрос оставался без ответа.

Их не обыскали, не связали руки, оставили свободными ноги, так что можно было подумать над своим освобождением. Впрочем, из оружия у них имелся только кожаный ремень с тяжелой медной бляхой у Вилье, да железная расческа у Тойво. С таким арсеналом не навоюешься за свою свободу.

— Ну, что же тут поделать — не сидеть же, сложа руки, — сказал Антикайнен.

— А что нам остается? — удивился Ритола, оглядываясь по сторонам во тьме, не кромешной, но достаточно плотной, чтобы можно было видеть что-нибудь, кроме очертаний предметов.

— Я беру свою расческу, ты — бляху от ремня. Начинаем затачивать какую-то одну кромку на них, чтоб в случае чего можно было бы ей воспользоваться.

— Так как точить-то?

— О цементный пол, либо, еще лучше, о цементную стену, — ответил Тойво. — До остроты лезвия не получится, но вполне сойдет, чтобы глубоко поцарапать врага, если придет такой момент. Что-то мне подсказывает, что такой момент обязательно придет.

Парни принялись за работу. И это действительно оказало правильное воздействие на страх и панику, которым после этого не нашлось места в тесном цементном ящике.

А на улице тем временем сгустились сумерки. Пленники узнали об этом потому, что отперший дверь человек не впустил к ним в узилище ни капли светлого света, только темную тьму.

— Эй, ребята, — сказал он. — На ужин идите. Только без шуточек, потому что если я не догоню, то пуля всегда догонит. Понятно?

Тойво