Игорь Святославич - Виктор Петрович Поротников

Игорь и Всеволод без промедления устремились к Переяславлю. В их объединённой дружине было семьсот всадников. Но они опоздали: половцы, простояв три дня под Переяславлем, ушли к городу Баручу. Переяславские воеводы, видя многочисленность половецкой орды, не решились дать битву в открытом поле, хотя князь Владимир и рвался в сражение.

Игорь и Всеволод двинулись по следам степняков. Ещё издали они заметили в небе чёрный дым – это горел Баруч.

Среди обуглившихся развалин бревенчатых стен и домов лежали тела мёртвых русичей в белых портах и рубахах. Степняки сняли с убитых кольчуги, шлемы и сапоги. Примятая трава указывала, в каком направлении ушла степная конница.

– К городку Серебряному направились ханы, – переговаривались между собой немногочисленные переяславские дружинники, сопровождавшие северских князей. – Переяславль взять не смогли, так решили всё вокруг пожечь, злыдни!

– А какие ханы, известно? – поинтересовался Игорь.

– Двое их, старый и молодой, – отвечали переяславцы. – Старого зовут Кобяк, его орда кочует у самого Лукоморья. Из всех ханов это самый могучий. Молодого зовут Кончак, сын Отрока. Этот из донских половцев, кои часто порубежье наше грабят.

– Чего же мы медлим?! – воскликнул Всеволод. – Догоним нехристей и в куски порубим!

Но переяславцы напрочь отказались от этого:

– Мало нас для такого дела. И ваша дружина, други, невелика по сравнению с половецкой ратью.

– У одного Кобяка больше восьми тыщ конницы!

– И у Кончака тыщ пять, не меньше.

Остались переяславцы у сожжённого Баруча, чтобы предать земле тела павших христиан.

Игорь и Всеволод повели дружину к городку Серебряному, стоявшему на реке Супой. Туда прибыли под вечер.

Городок был сожжён дотла.

Вольный степной ветер далеко разносил запах гари и мелкие частицы пепла. Убитых русичей здесь было не меньше, чем в Баруче. Однако ни там ни тут не было мёртвых женщин и детей.

– Значит, полон гонят поганые, – угрюмо промолвил Игорь.

– Переяславцы говорили, что половцы разорили все сёла за рекой Альтой, – вставил Всеволод. – Да ещё эти два города… Чаю, немалый полон ведут за собой ханы.

Утром дозорные сообщили князьям, что половецкая орда разделилась: один из ханов двинулся к городу Голотическу, другой направился к пограничному городу Коснятину.

Игорь заметил, как загорелись глаза у Всеволода.

– Сам Господь внушил ханам мысль разойтись в разные стороны, – сказал Всеволод. – Коль навалимся дружно на одного из них, то другой уже не успеет на помощь.

– Мало у нас дружины, – с сомнением промолвил Игорь. – Даже на Кончака мало.

– Что же, так и уйдём бесславно? – уныло протянул Всеволод.

Игорь и сам горел желанием попытать счастья в сече с половцами, доселе не встававшими у него на пути. Когда ещё представится такая возможность?

– Ладно. – Игорь решительно сдвинул брови. – По коням!

Пустив впереди дозорных, братья устремились к Коснятину. От Коснятина было ближе до черниговских владений.

«Ежели не повезёт в битве, будем пробиваться к Сейму», – подумал Игорь.

Приближаясь к пограничной реке Суле, на которой стоял Коснятин, Игорь усилил дозоры, рассчитывая только на внезапность нападения.

Наконец дружина вышла к Коснятину.

Дозорные сообщили, что половцы готовятся к штурму и отпустили своих коней пастись в степь.

– Стало быть, не ждут нападения! – потирая руки, усмехнулся Всеволод. – Вот токмо кто там – Кончак иль Кобяк?

– Теперь уже неважно, – промолвил Игорь, надевая шлем с золотой насечкой. – Ударим порознь: ты – по стану, я – на поганых, что собрались близ городского вала. Когда освободишь пленных русичей, без промедления двигай ко мне. А там – как Бог даст!

– Держись, брат, я подоспею вовремя! – заверил Игоря Всеволод. Он был на удивление спокоен.

– Главное, не дать поганым на лошадей сесть, – заметил Игорь.

– Да одолеем мы их: хоть пеших, хоть конных! – самоуверенно бросил Всеволод, натягивая кольчужные перчатки.

Через тростниковые заросли пересохшего болота русичи в молчании двинулись туда, где дымили костры половецкого стана. Изредка всхрапывала чья-нибудь лошадь, иногда бряцала рукоять меча о край щита у кого-нибудь из дружинников. Шуршал тростник, раздвигаемый конной колонной. Дружинники ехали, соблюдая большие интервалы, с опущенными на плечо копьями. Княжеские стяги тоже были опущены.

Находившийся впереди Игорь, борясь с волнением, негромко повторял слова из известной всем припевки:

– «Эх, Коснятин-городок! Он не низок, не высок…»

Выбравшись на открытое место, русичи построились в боевой порядок и стали ждать своих дозорных, следивших за передвижениями половцев. Вот дозорные прискакали и поведали, что поганые двинулись на приступ.

– Это нам на руку, – ухмыльнулся Всеволод.

– «Эх, Коснятин-городок…» – повторил Игорь и дал шпоры коню.

– «Он не близок, не далёк», – весело продолжил Всеволод и взмахом руки велел поднять знамёна и копья.

Вылетев из-за косогора, русская конница распугала половецкие табуны и, разделившись на скаку на два отряда, помчалась на врага.

Дружинники Всеволода рассеяли нестройную конную сотню половцев, охранявшую табуны, и ворвались в стан, пестреющий разноцветными шатрами с закруглённым верхом. В самом центре стана в ограждении из составленных в круг повозок находились русские пленники. В основном это были женщины и дети. Охранявшая их стража была более многочисленна, но и она не устояла перед натиском трубчевской дружины. Половцы метались между шатрами, ища спасения, но всюду натыкались на мечи и копья русичей. Всеволод приказал никого из степняков в плен не брать.

Тем временем Игорева дружина, разделившись на сотни, врезалась в пешие половецкие толпы, скопившиеся возле крутых валов Коснятина. Валы эти охватывали городок в виде подковы, защищая его с трёх сторон. С четвёртой стороны была река Сула. Там стена проходила прямо вдоль обрывистого речного берега.

Именно потому, что городской вал представлял собой большой полукруг, половцы, устремившиеся на штурм с трёх сторон сразу, сначала не поняли, что произошло. Множество степняков продолжали карабкаться на вал, не ведая, что за его изгибом их соплеменники отбиваются от невесть откуда взявшейся колонны русичей. И только с высоты вала, а также с приставленных к стене Коснятина лестниц половцы вдруг заметили переполох в своём стане. Заметили они шлемы и щиты русских конников, которые, двигаясь вдоль вала, безжалостно орудовали длинными прямыми мечами.

Скатываясь вниз с валов, степняки всей массой устремились на Игореву дружину, стараясь прижать русичей к валу, лишить их подвижности. Степнякам, может, и удалось бы это, если бы не жители Коснятина, которые с дубьём и топорами выбежали из ворот города и ударили половцам в спину. Завязалась упорная битва.

На Игоря степняки так и бросались со всех сторон, стараясь обезоружить его и стащить с коня: князь для них – завидный пленник.

Оглохнув от звона мечей и гортанных воплей нападающих половцев, Игорь видел вокруг себя лишь сверкающие