Дакийский самодержец - Вадим Барташ

его имя хронисты запечатлели на века и даже далёкие потомки его бы не забыли. А для этого… конечно же, необходим был достойный противник и необходимо было совершить нечто необыкновенное…

Вот во главе внушительной почти сорока тысячной армии Диурпаней и вторгся в пределы Римской империи.

Что бы добыть не только богатства, но и бессмертную славу.

***

Поначалу всё складывалось вполне удачно. Римляне в Нижней Мёзии повсюду отступали и сдавали один город за другим. Даки захватили и разграбили двадцать городов и ещё больше селений и уже достигли лесистого Гема (Балканского хребта). Но тут подошли основные силы римлян, которые переправились через Боспор и их возглавлял легат и наместник Сирии Гай Лициний Муциан. У него было под рукой девять легионов. И исход битвы оказался предопределён. Хотя первоначальная атака дакийской конницы на левом фланге вроде бы и сулила удачу, но затем в битву вступили основные силы римлян, и битва эта к полудню превратилась в побоище.

Дакам был нанесён огромный урон, и они вынуждены были откатиться за Данувий.

Единственным дакийским военачальником, проявившим себя с положительной стороны в той битве, оказался Децебал, под которым убило коня, он сам получил три ранения (в грудь мечом, и в плечо и руку копьём), но выжил и спас многих соратников, выведя их из-под удара, и за это Диурпаней его назначил командиром всех «бессмертных» и сделал тысячником.

Потом было ещё несколько походов против язигов и мелкие стычки в приграничье. А также сражения с кельтами и германцами на западе царства. Но это всё было совершенно не то, чего по-прежнему так хотелось Диурпанею.

А хотелось ему всё того же.

Славы! Славы! И ещё раз славы!

И вот наступил 86 год новой эры…

***

Диурпаней позабыл прежние неудачи и опять вторгся во главе своей армии в пределы Римской империи. И на этот раз, казалось бы, всё для него складывалось намного удачнее. В первом же крупном сражении даки разбили армию легата Нижней Мёзии Гая Оппия Сабина. Ну а надо сказать, что этот Сабин был не простым наместником провинции, коих в империи было пруд пруди, где-то за сотню. А за два года до своего назначения, Гай Оппий Сабин разделил с императором Домицианом консульство и только по истечению его был направлен на Балканы.

В сражении с легатом Сабином опять особо отличился Децебал. Именно он собственной рукой нанёс смертельную рану римскому легату и близкому другу принцепса, и это предопределило поражение римлян.

После этого сражения Децебал стал знаменит на всю Дакию.

А вот его повелитель Диурпаней …

О-о! С этого самого времени звезда царя Дакии Диурпанея стала закатываться…

***

Римляне не могли смириться со своим поражением в Нижней Мёзии, и вскоре на Балканах появился Домициан, а с ним и новая римская армия. Во главе неё стоял уже префект Претория Корнелий Фуск. Наученный предыдущей катастрофой он действовал методично и крайне осторожно. И его тактика ведения боевых действий дала результат.

К концу 86 года новой эры Фуск окончательно вытеснил даков за Данувий, нанеся им несколько чувствительных поражений, и тогда, перед лицом уже римского вторжения в Дакию, часть армии Диурпанея взбунтовалась.

Этим тут же пожелали воспользоваться некоторые знатные даки, приближённые к царю, которые метили на его место, но на удивления всех, и чтобы хоть как-то обезопасить себя и свою семью от поползновений заговорщиков, Диурпаней передал власть не кому-то из ближайших соратников или родственников, а отдал её командиру телохранителей. Тысячнику Децебалу.

И так Децебал стал новым правителем Дакии…

Вот такой у него был тернистый путь на самый верх. И этот путь его закалил.

Глава тринадцатая

Децебал проводил супругу и дочь и после этого у себя собрал всех приближённых и кому он доверял. Здесь находились: брат царя Диэг, сын Децебала Котизон, который уже имел звание тысячника и командовал «бессмертными», военачальники Муцитис и Редизон, шурин царя Регибал, а также вожди Пируст, Дазий, Тарскана и Бикилис. А ещё был младший брат уже покойного прежнего царя Диурпанея. Децебал Карпатака держал при себе, на всякий случай. Но он пока не вызывал подозрений и вёл себя правильно и с должным почтением.

Все они пришли на царский совет, потому что являлись его членами.

Проходил совет во дворце, в Малом тронном зале, располагавшемся на втором этаже. В нём по стенам висели шкуры убитых на охоте зверей и дакийское оружие: прежде всего национальные мечи, грозные фалькаты, или как даки их называли – сики, по углам стояли бронзовые чаши. В этих чашах горело масло, и от огня по стенам метались тени. Здесь также дакийские монархи принимали высокого ранга гостей и послов.

Отсутствовал в этот раз на совете только верховный жрец бога Замолксиса Сисасперис, но у него была на то веская причина. Сисасперис был совсем стар, плохо себя чувствовал и не вставал с постели все последние дни.

Следует ещё сказать, что со времени правления Великого Буребисты у дакийских царей была неограниченная власть, ну а Децебал от них отличался. Он так и вовсе всю её зажал в своём кулаке и сделал полностью подконтрольной себе, и даже прежде значимый царский совет отныне исполнял лишь только второстепенные и совещательные функции. В какой-то степени он стал походить на беззубый римский сенат. Децебал по существу уже стал дакийским самодержцем.

Децебал заговорил:

– От Котиса прибыл вестник. У него важное сообщение. Послушайте, что он расскажет.

Децебал подал знак и в Малом тронном зале появился гонец.

Он хромал. При входе гонец, как и полагается, оставил всё оружие и снял шлём.

Это был дак лет тридцати. По наплечникам его доспехов и ремню с медной бляхой, на которой изображалась конская голова, можно было распознать, что он имел звание сотника и служил в кавалерии. Голова у него была перебинтована. Бинт его покраснел от выступившей крови, потому что гонец был ранен ещё и в голову.

– Ну-у-у… – и Децебал сделал широкий жест рукой. – Рассказывай, как обстоят дела? Мы тебя послушаем…

– Дела очень плохи… – ответил сотник. – Котис делает всё, что может, но сил у нас недостаточно. Римлян нам не остановить. Нас всего-то пять тысяч, и то сейчас осталось уже не больше трети. По меньшей мере половина римлян переправилась на левобережье… А это уже семь легионов! Через пару дней остальные восемь или даже десять римских легионов перейдут по двум мостам через реку. Ну а через недели две эти легионы подойдут к горным проходам и… Дальше они их преодолеют и рассредоточатся по всему нагорью и им ничто уже не помешает двинуться несколькими колоннами на Сармизегетусу и важнейшие наши города.

– Получается, римляне сейчас двигаются не одной колонной, а двумя? – переспросил Децебал.

– Да, – ответил сотник.

Децебал обвёл всех присутствующих