Я – Рюрик! - Арсений Евгеньевич Втюрин

очень умны и знают много интересного и нужного. Рядом с ними не приходится скучать. Я сожалею лишь о том, что долго жила в маленьком посёлке на Вине, где никто ничему меня не учил. И если бы не предводитель викингов Клепп, то там бы и осталась навсегда! Только благодаря ему удалось увидеть Холм и попасть в Новогород, где все так хорошо ко мне относятся.

Вадим слушал журчащий голос, отмечал про себя правильно построенные фразы и с удивлением понимал, что перед ним стоит не глупенькая забитая девка из толпы служанок его бабки, а умная и красивая воспитанница княжны, из которой постепенно делают болярыню.

Сам того не замечая, он машинально взял в руки её ладонь, пытаясь прикосновением к коже разрушить ту преграду, которую неожиданно воздвигли между ними женский ум и красота.

Леся не предприняла попытки вырваться, но блеснувшая синева глаз заставила княжича отпустить хрупкие пальцы и даже сделать полшага назад.

— Прости, — только и смог выдавить из себя Вадим, прислушиваясь к бешеному стуку сердца в груди и осознавая, что такого с ним никогда ещё не было.

— Поутру прибыли люди с грамотой от княжича Антона, — зачем-то произнёс он тихим шёпотом. — Ежели пожелаешь, я вечером расскажу, как на Варяжском море живётся нашему викингу и его братьям.

— Но для этого мне нужно будет выходить из хором? — испуганно пролепетала она.

— А как же я смогу с тобой разговаривать? Или велишь кричать в окошко?

— Что ж, — нахмурила брови девка. — Узнаю всё сама у княжны Вилены. Мне пора. Прощай!

Вадим, не пытаясь остановить Лесю, молча стоял и смотрел, как она удаляется от него всё дальше и дальше.

— Государь приказывает тебе немедля явиться к нему! — сиплый голос подошедшего телохранителя князя заставил его вздрогнуть.

Быстрым шагом он дошёл до княжьих хором, взбежал на крыльцо и распахнул дверь в гридницкую.

Кагеля внутри уже не было.

— Ты что себе позволяешь! — загремел во всю мочь лёгких сидящий за столом Гостомысл, хлопнув ладонью по столу. — Тебя княжна Вилена о чём просила? Не подходить никогда к Лесе! Жить надоело? Хочется удар засапожного ножа под рёбра получить? Иль не знаешь, что за девкой друзья викингов присматривают?

— Государь… — попытался вставить хотя бы слово княжич.

— Молчи и слушай! — движением руки князь заставил его замолчать. — Подойдёшь к ней ещё раз, велю прилюдно плетью выпороть! А ежели через своего Орея удумаешь что-нибудь с ней сделать, я сотского на берёзе повесить прикажу! Ступай отсель!

Как побитый пёс, выскочил Вадим из гридницкой, не понимая, куда несут его ноги.

Пришёл в себя он у крепостных ворот, где долго простоял в одиночестве, обдумывая всё, что с ним случилось за этот день.

Глава 17

Князь окинул пристальным взглядом сидящих супротив него родичей и своего ближнего болярина. Походило на то, что они уже знали, какой разговор предстоит. Видать, Таислав рассказал княжичам о своей беседе с Гостомыслом. Лица их были серьёзны и сосредоточены. И только Кагель сохранял полное спокойствие, понимая, что предстоящее посольство никоим образом его не коснётся.

Улыбка скользнула по губам князя, и он заговорил негромким голосом:

— Новый каган-бек Хазарии Манассия, вступивший на престол после своего отца Изекии, предлагает нам мир, дружбу и свою помощь в переговорах с Византией. Нынче то и другое нам не помешают! Не мне вам рассказывать, как тяжко вести войны с ордами кочевников вятичам, мордве, мещере и другим дружественным нам племенам. Даже муромские князья постоянно просят в подмогу дружины новогородские. А купцам нашим жизни спокойной не дают на Итиль и Танаис хазарские сборщики податей, засевшие в тайных сторо́жах и норовящие обобрать их до нитки. И ежели удаётся им доплыть с товаром до Царьграда, то и там обидеть желают, поскольку нет договоров у нас ни с Византией, ни с каганатом. А посему — жаловаться некому. Сам знаешь, тяжко стало не только в полуденной стороне. Но и на заходе солнца тоже!

— Помнится, князь Буривой хотел с императором Карлом дружбу установить, — вступил в разговор Кагель. — Собирал ли он посольство ещё раз после того, как беда с братом его князем Корлином случилась?

— Сие дело отложилось надолго, а я и не вмешивался, воевать много мне приходилось, не до того уж было. И нет давно в живых Карла, правит теперь всей империей сын его Людовик. С ним договариваться надобно.

— Так ведь есть тепереча кого к нему послать, — ехидно буркнул княжич Вадим. — Ваш Антон силу великую на Варяжском море набрал, со свеями, сказывают, союз заключил. Даже тебя, государь, о том не уведомил!

— Что ж, когда придёт пора, прикажу Антону в Ингельхайм к Людовику посольство от моего имени снарядить с дарами. А возглавить его ему же и велю. То не зазорно мне будет. Княжич много пользы уже государству нашему принёс: рубежи дальние и крепости от ворога освободил, земли расширил, торговлю тамошнюю в свои руки взял. Ведаете все вы, что внове широким ручьём в Новогород звонкая монета потекла, казну наполняя нашу, потому нечего на него напраслину возводить. Честен племяш передо мною и Новогородом!

— И за всё это, государь, ты его своим наследником желаешь сделать? Не наш он человек! Как был викингом, так им и останется! — снова подал голос Вадим. — Не нужен такой князь Биармии!

— Я удивлён, — подал голос Таислав. — Защищать страну и воевать за неё ты Антону дозволяешь, а править ею запрещаешь? Что же сам не поплыл с ним на Великие озёра и на побережье Варяжского моря? Покрыл бы славой имя своё и по возвращении в Новогород получил из рук государя нашего княжью гривну. Тебе ж сие предлагали! Иль сомневался, что из похода того живым вернёшься?

— Перестаньте! — поморщился Гостомысл. — То в прошлом всё. Вам же, княжичи, о будущем думать следует, поскольку в путь дальний вскорости сбираться надлежит. А кто гривну мою получит, перед смертью своей решу! Надеюсь, к тому дню хоть кто-то из рода нашего уцелеет!

— Скажи, государь, а что об императоре византийском тебе доносят? — снова заговорил Кагель. — Нашим княжичам нужно знать о нём как можно больше, чтобы достойно вести себя с ним!

— От наших купцов и лазутчиков, побывавших в этой далёкой стране, мне известно не слишком уж много, — князь замолчал, словно собираясь с мыслями. — Нынче там правит Феофил. Он ещё очень молод, под стать нашему княжичу Вадиму, но народ отзывается о нём хорошо. Император снискал себе уважение честностью, умом, приверженностью к установленным в стране законам и открытостью к