Игорь Святославич - Виктор Петрович Поротников

два года назад, собрал Андрей Боголюбский огромную рать и двинул к Киеву, дабы добыть стол киевский для другого своего брата – Михаила.

Роман Ростиславич, не отличавшийся воинственностью, добровольно ушёл из Киева и опять взял себе Смоленск.

Казалось бы, дело решится без войны и киевский стол займёт брат Андрея Боголюбского. Однако братья Романа Ростиславича: Мстислав, Рюрик и Давыд – возымели дерзость не уступать киевский стол северным Мономашичам.

«Будем насмерть биться за то, чтобы Киев достался роду Мстислава Великого, а не роду Юрия Долгорукого!» – заявили они послу Андрея Боголюбского.

Рати Андреевы уже приближались к Смоленску, а Ростиславичи только-только полки собирать начали, послали за помощью к Ярославу Осмомыслу и к полоцкому князю. Киевляне, помня недавний разгром своего города суздальцами и их союзниками, напрочь отказались сражаться за Ростиславичей.

Сила была на стороне Андрея Боголюбского. И сила эта росла по мере приближения Андреева войска к Киеву. Сначала выразил покорность суздальскому князю Роман Ростиславич, дабы уберечь от разорения Смоленск. Он даже дружину свою отправил в поход против родных братьев во главе с сыном. Близ Чернигова к Андреевым ратям присоединились Ольговичи со своими полками. Святослав Всеволодович взял в поход не только родного брата Ярослава и двоюродных братьев Олега с Игорем, но и двух племянников Андрея Боголюбского, которые изгойствовали[49] у него в Чернигове.

Из Городца Остерского пришли братья Андрея Боголюбского, Михаил и Всеволод. Пришли чёрные клобуки из Поросья. Пришли берендеи с Посулья. Привёл переяславскую дружину юный князь Владимир Глебович.

Видя, какая многочисленная рать на них надвигается, Ростиславичи уступили Киев без сражения и разошлись по разным городам. Рюрик затворился в Белгороде. Мстислав заперся в Вышгороде. Давыд ушёл в Овруч.

На столе киевском сел Михаил Юрьевич.

С ним остался воевода Андрея Боголюбского Борис Жидиславич с ростовцами, суздальцами и белозёрцами. Вся остальная рать двинулась к Вышгороду, где засел самый воинственный из Ростиславичей, Мстислав. Главенство над войском принял Святослав Всеволодович, как самый опытный из князей.

Игорь и Олег оказались в передовом отряде вместе со Всеволодом Юрьевичем, самым младшим из братьев Андрея Боголюбского. Всеволоду было всего семнадцать лет.

Игорь хоть и был старше Всеволода на три года, но держался с ним на равных, сразу распознав в нём родственного по духу человека. Суждения Всеволода были полностью разделяемы Игорем, тем более были близки и понятны ему обиды Всеволода на старшего брата Андрея, который изгнал из отчины братьев и племянников, но не выпускает их из своей воли, используя в своих интересах на юге Руси.

Дружина Всеволода состояла наполовину из берендеев и торков, приграничных кочевников, издавна живущих между Русью и половцами. Первое, что сразу бросалось в глаза, это отменные лошади степняков арабских и ясских кровей. Создавалось впечатление, что торки и берендеи оберегают Всеволода от остальной его дружины, состоящей из русичей, набранных по разным пограничным городкам Киевской земли. Здесь были и бывшие тати[50], и беглые холопы, и просто отчаянные сорвиголовы, жаждущие поживы.

Держать в повиновении всю эту ораву Всеволоду помогали его воеводы: поляк Мечислав, бежавший из Польши за какие-то грехи, и торчин Чавдарь. Оба не выносили друг друга, но при Всеволоде старались не ругаться.

Дружины шли на рысях и, не доходя до Вышгорода, остановились на привал – уже смеркалось.

Олег, кичившийся тем, что его поставили во главе передового полка, на ночь дал вычурный пароль – «Вифлеемская звезда».

Игорь и Всеволод, услышав такой пароль, переглянулись и едва не расхохотались.

– Клянусь чем угодно, мои торки слово «вифлеемская» забудут через час, – шепнул Всеволод Игорю.

– Это ещё что! – усмехнулся Игорь. – Брат мой и похлеще пароли выдумывает.

На ночлег дружины расположились в пустой деревне, жители которой загодя угнали в лес скот и ушли сами подальше от беды.

Князья заняли лучшие избы.

Воины и воеводы расположились где только можно: в избах, банях, амбарах, под навесами. Лошадей пустили в огороды, где в это время года на грядках оставалась лишь капуста. Было начало сентября.

Игорь и Всеволод устроились в просторной избе окнами к лесу. Сидя за столом после скромного походного ужина, они завели беседу при горящей лучине.

За печкой храпел Мечислав.

Бесшумно передвигавшийся слуга Всеволода то и дело менял сгоревшие лучины, подливал собеседникам квасу в кружки.

– А где Мстислав, сын Боголюбского? – спросил Игорь. – В прошлый раз он суздальские рати возглавлял вместе с Борисом Жидиславичем, а ныне Борис Жидиславич пришёл один. Захворал Мстислав, что ли?

– Мстислав Андреевич с новгородцами воюет, – ответил Всеволод. – Заметил, наверно, что в войске Андреевом нет новгородцев, хотя два года тому назад они на Киев ходили.

– Вот оно что, – промолвил Игорь с нескрываемым удивлением. – Значит, Новгород Великий имеет достаточно сил, чтобы противостоять даже суздальскому князю!

– Сил у новгородцев, конечно, меньше, чем у Андрея, – продолжил Всеволод, – но брат мой своенравный довёл их до отчаяния, перекрыв торговый путь на Волгу и не пропуская в Новгород караваны с хлебом. Новгородцам лучше в битве лечь костьми, чем от голода помирать.

– Ох и могуч князь Андрей, одновременно ратоборствует на юге и на севере! – с невольным восхищением сказал Игорь. – Хочет, чтоб и Киев, и Новгород в его воле ходили!

– Не будет этого, – сдвинув брови, сказал Всеволод. – Грабежами Русь в повиновении не удержать! Князь Андрей великим князем себя величает, а действует, как злодей. Русские же города зорит!

– Дерзкие речи ты молвишь, друже, – предостерегающе произнёс Игорь. – Не опасаешься, что донесут на тебя эти… – Игорь кивнул в сторону Мечислава.

– Эти не донесут, – махнул рукой Всеволод. – Эти сами как перекати-поле: ни кола ни двора! Думаешь, я по своей воле на эту войну отправился? В чужой воле хожу, вот и делаю, что прикажут.

Всеволод расстроенно отодвинул от себя кружку с квасом.

– Вот и я тоже в чужой воле хожу, – печально промолвил Игорь.

В маленькое оконце глядела глухая ночь.

В тёмном углу застрекотал сверчок. Постанывал во сне Мечислав. Слуга Ян прикорнул на скамье у печи.

– Давай спать укладываться, – сказал Всеволод. – Утром в сечу идти…

На рассвете дружины двинулись дальше по лесной дороге.

Олег хотел внезапно нагрянуть к Вышгороду.

– Может, захватим кого из горожан за стенами, – говорил он. – Мы передовыми идём – стало быть, и весь полон наш будет.

По пути попались ещё две деревни – тоже пустые и безмолвные.

Наконец леса расступились и взору открылись холмы над Днепром. На самом высоком холме виднелись валы и деревянные стены Вышгорода.

Среди лугов и перелесков были разбросаны небольшие деревеньки и боярские усадьбы, обнесённые тыном.

Конница с