Верхом на ветре - Лючия Сен-Клер Робсон

— Хорошо, — ответила Имя Звезды и зевнула. — Я делаю новую пару седельных сумок. Привези парочку скальпов на украшения. — Имя Звезды широко улыбнулась, и в глазах ее заплясали чертики.

Надуа рассмеялась.

Птицы уже проснулись, они весело щебетали и шуршали среди деревьев. Собаки, принюхиваясь, расхаживали по лагерю. Надуа услышала первые дрожащие ноты утренней песни Копья. Пора было ехать. Она обняла Имя Звезды и отправилась по дороге к пастбищу. Волочившаяся за ней бахрома седельных сумок оставляла в пыли волнистые следы.

Надуа спокойно въехала в базовый лагерь отряда, когда воины ужинали. Найти их было нетрудно, ориентируясь по столбам дыма от сигнальных костров на вершинах холмов и от тех костров, на которых они готовили пищу. Странник вернулся к прежнему методу набегов. Он был уверен, что поселения снова беззащитны: рейнджеров распустили, а конные солдаты покинули Техас. Поэтому разведчики Странника разъезжались из временного лагеря на поиски лошадей и скота техасцев, затем отряд разделялся и отправлялся грабить, после чего животных пригоняли на базу.

Временные укрытия располагались посреди рощи огромных темно-зеленых дубов, кроны которых образовывали над ними плотный свод. Местность вокруг была пересеченная и дикая. Повсюду — лабиринты холмов, высоких и узких гряд и глубоких извилистых оврагов, заросших кустами и деревьями. В этих местах белые появлялись редко, хотя они находились всего в одном дне неспешной езды от уединенных ферм и небольших групп хижин к северо-западу от Остина.

В этом сентябре техасцы снова с ужасом наблюдали за восходом полной луны — луны команчей. Когда ее сияние заливало верхушки деревьев и кустарников, растекалось по дверным косякам и просачивалось сквозь щели в ставнях, никто не мог спать спокойно. Поселенцы проклинали этот свет.

Стояли сумерки, и луна еще не взошла, когда Надуа ехала среди костров лагеря, временных стоек для сушки мяса и щитов, стоящих на треногах. Она кивала воинам и разговаривала с ними, проезжая мимо, пока не нашла Изнашивающую Мокасины, которая готовила еду под сенью огромного корявого старого дуба. Она, как обычно, поехала с отрядом, чтобы пополнить свои и без того немаленькие табуны.

— Изнашивающая Мокасины, а где Куана и Странник? — спросила Надуа.

Изнашивающая Мокасины подняла голову от кипевшего в бизоньей шкуре мясного варева и кивнула в направлении, откуда только что приехала Надуа, при этом ее многочисленные подбородки на шее сложились наподобие оборок:

— Выслеживают тебя.

— Меня?

— Да. Они уже два дня за тобой следят.

Надуа спешилась и привязала кобылу — ту самую, буланую, цветом напоминавшую койота, которую Странник подарил ей тринадцать лет назад. Кобыла с черной гривой и хвостом, в черных чулках и с черной полосой вдоль спины. Кончиком ножа Надуа выловила из шкуры, подвешенной над огнем на треноге наподобие котелка, кусок бизоньего мяса.

Не обращая внимания на золу от горячих камней, с помощью которых похлебку доводили до кипения, она вцепилась зубами в мясо. Сквозь облако пара она увидела, как Странник и Куана верхом на лошадях приближаются к ним. Надуа отошла от костра, чтобы поприветствовать их.

Она погладила Ворона по шее, а Хорек, обнюхав ее всю в надежде на угощение и ничего не обнаружив, слегка прикусил Надуа за плечо.

— Изнашивающая Мокасины говорит, что вы два дня следите за мной.

— Да, — ответил Странник. — Я учил сероглазого читать следы.

Он соскользнул с Ворона, который тут же начал щипать траву. Прикосновение его руки к руке Надуа и было приветствием.

— Мама, я видел странных зверей! Я таких раньше никогда не встречал! — Куане не терпелось рассказать ей. — Мне никто не верит, а когда я привел отца посмотреть на них, они исчезли. — Сероглазый, — сказал Странник, — осторожнее, или получишь новое имя — Исоп, то есть Лжец или Болтун.

— Но я их видел! Их было двое. Они больше лося и цветом похожи на койотов. У каждого на спина два больших горба, как у бизона, а ноги длинные, тонкие и с большими плоскими ступнями. И они ели мескиты. Не бобы, а сами колючки. И кактусы тоже.

— Врунишка, — отозвался Хромая Лошадь, сидевший с трубкой возле костра вместе с другими воинами. — Иди расскажи нам снова об этом двугорбом бизонолосе цвета койота.

Мужчины рассмеялись.

— Я же говорил, что они мне не верят. Но я их видел.

— Может быть, они тебе привиделись? Не знаю… — сказала Надуа.

Не думаю. Я в это время писал. Можно ли получить видение, когда писаешь, отец?

— Наверное, это возможно.

— Куана, — снова позвал Хромая Лошадь.

— Дядя хочет тебя видеть, сероглазый.

— Он просто хочет подразнить меня, — откликнулся Куана, но все же сжал пя тками бока Хорька и поехал к воинам.

— Он иногда рассказывает удивительные истории, но эта, пожалуй, лучшая, сказала Надуа, когда они шли к шалашу Странника. — Как давно вы узнали, что я еду за вами?

— Я ожидал, что ты поедешь. Слишком уж легко ты согласилась, когда я велел тебе остаться. Разведчики заметили тебя на следующий день после нашего отъезда.

— Ты злишься на меня?

— Да. Потом я тебя поколочу. Но пока я слишком голоден.

Он сложил седельные сумки и снаряжение на землю и вернулся к костру Изнашивающей Мокасины. Покончив с едой, он присоединился к Хромой Лошади, Испанцу, Глубокой Воде, Жесточайшему и другим воинам, которых выбрал для этого похода. Куана торжественно раскуривал трубку и следил за костром. Его руки дрожали от желания все сделать как надо. Надуа расстелила одеяла под деревьями, откуда могла со стороны наблюдать за членами совета, завернувшимися в шкуры и рассевшимися вокруг костра. Пока они передавали из рук в руки священную трубку, их голоса в неподвижном ночном воздухе звучали то громче, то тише. Все они были сильны, умны и хорошо ей знакомы. Рядом с ними ей было спокойно и уютно.

Вокруг перемигивались светлячки, пели сверчки. Отсветы костра плясали на лицах воинов. Она слышала голос Странника, обсуждавшего доклады разведчиков. Он изучал местность в поисках самых удобных маршрутов и безопасных путей к отступлению. Потом они запели боевую песню. За ними подхватывали и другие, пока не запел почти весь лагерь. Когда песня затихла, Странник затянул одну из своих волшебных песен. Едва смолкла последняя нота, как Надуа услышала рядом ржание Ворона, а где-то вдалеке завыл одинокий волк. Ее глаза закрылись, а губы расплылись в улыбке. Она была там, где и хотела быть.

Надуа услышала мягкие шаги приближающегося Странника, услышала легкий шелест снимаемых леггинов и падающей на землю набедренной повязки. Она развернула толстое одеяло так, чтобы на нем было место и для Странника.