Сплетение судеб - Александр Владимирович Чиненков

Нюра Рукавишникова зарыдала и с надрывом выкрикнула:

– Ярёма!

Все с удивлением посмотрели на неё. Нюра похолодела, сердце у неё замерло, всё её горе вырвалось в громких рыданиях.

Портнов, повернувшись, бросился было к ней, но сразу остановился и издали посмотрел на Нюру. Его лицо побледнело. Он осмотрел толпу, и всех испугал его тяжёлый взгляд. Он сделал шаг к плачущей Нюре и протянул к ней руки.

– К тебе слуга Сатаны привёз девочку из Оренбурга? – он пристально посмотрел в лицо Рукавишниковой, словно впервые её видел.

– Да нет, ко мне никто и никого не привозил, Ярёмушка! – разрыдалась сердобольная Нюра и повернулась к угрюмо наблюдавшим за ними казакам. – Да это же постоялец мой, Ярёма! – воскликнула она. – Он давно ужо с головушкой маялся, а сейчас…

– А про какую ещё девочку он говорит? Нечему тут дивиться, ополоумел Ярёма, – заговорили вокруг.

– Ярёмушка, милый, ты меня не признаёшь? – спросила Нюра, сдерживая рвущиеся из груди рыдания.

– Девочку к коменданту сведите, а не то горе вам, – вещим голосом, закрыв глаза, заговорил «юродивый». – Она здесь средь вас, ведаю я. Ежели не сведёте её – большое воровство начнётся! Сатана в разгул пойдёт, а апосля к себе в ад мырнет! А вы… все вы станете ходить друг к дружке на похороны!

Он замолчал, прошёл сквозь толпу, расступившуюся перед ним, и пошагал в сторону кладбища.

– Матерь Божья, когда он говорил, я аж тряслась вся! – сказала одна из казачек, крестясь «юродивому» вслед.

– А что говорил? Слыхали? – пробубнил кто-то из мужчин. – Юродивые завсегда истину сказывают!

– А мой-то дурень к «царю» этому подорвался, – зарыдала ещё одна казачка. – Я не пущаю, а он из ноги ломит! Ни в какую со мною не соглашается. А мож, взаправду и не царь он, а Сатана из аду?

– Цыц, замолчь, Марфа! – рыкнул на неё стоявший рядом казак. – Он полоумный и мелет что ни попадя. А Митюха твой разумно поступил! Когда государь возвернётся, я тоже под евоное крылышко переметнусь!

– Он хоть и безумные речи молвит, а всё ж есть в них истина! – загудела толпа. – Господь ему судья!

– А где же он до сих пор отирался? – выкрикнул кто-то.

– Там был, куда Господь водил! – ответили верившие в святость юродивого казаки. – Смилуйся, Господь, над нами, плохи наши дела!

Потеряв интерес к визиту хана, люди стали расходиться. Возле атамановой избы всё стихло. Только Нюра Рукавишникова стояла, словно пригвожденная, на месте. От внезапного горя она сама едва не лишилась рассудка. К ней подошла Пелагея Коновалова и тихонечко тронула за плечо.

– Чего тебе? – спросила Нюра, всхлипнув.

– Да вот, – Пелагея замолчала, не зная, что сказать.

– Тогда ступай себе с Господом, а я…

– Филат мой из Лямбурга девочку привёз, – тихо зашептала, озираясь, Пелагея.

– И что с тово? – нахмурилась Нюра.

– Ты это… Юродивому об том обскажи.

– А для чего?

– Может, беду отведёт? Да мой Филатка от Сатаны уйдёт и домой возвернётся.

– А девочка та где? – спросила Нюра, уже более осмысленно глядя на собеседницу.

– В избе у меня, где ж ещё.

– А зовут как?

– Кажись, Машенькой кличут. Но Филатушка мой и ещё Прохор Бочков зараз упрядили, чтоб Грунею её называть, ежели кто обспрашивать об ней станет!

– Айда, – схватила Пелагею за руку Нюра. – Сейчас Ярёмушку сыщем и сама ему обо всём обскажешь. Глядишь, Господь беду от нас всех отведёт, да и головушка у нево прояснится!

Казаки, ожидавшие возвращения Пугачёва, чтобы примкнуть к его войску, собрались на берегу Яика. Их разговор начался с жалоб. Каждый рассказывал о своих делах, но старался не касаться предостережений, высказанных недавно «юродивым».

– Хреновы дела, казаки. Государь вон воюет, а мы… Когда он к Яицку подходил, надо было не раздумывать, а зараз к нему бежать! – сетовал Миней Жабин.

– А я чтой-то засумлевался зараз, – потерев кончиками пальцев виски, сказал Матвей Плотников. – Слыхал, что юродивый брехал? У меня аж мураши по коже табуном скакали!

– Да ты что, Матюха? – возмутился Егор Зотов. – Да ведь полоумный он. Брехал что на язык попало, а вы и ухи поразвесили.

– А ты не ори, пустобрёх, – вступился за Плотникова Ерофей Ружейников. – А ежели верно брехал юродивый? Мне ещё бабка обсказывала, царствие ей небесное, что устами юродивых сам Господь говорит! Зараз все пропадём, ежели пойдём на воровство и смертоубийство! Для того мы и сошлись сейчас, чтоб обмозговать сообча, как беду обойти.

– Ту девчушку сыскать надо б и к коменданту свести, – сказал Матвей Плотников, степенный казак, пользующийся в Яицке большим уважением. – Не знаю, что болтал юродивый – правду али кривду, но бережёного Господь бережёт!

– А где искать-то её? – насторожились казаки.

– Здесь, в Яицке, где же ещё, – ответил Плотников.

Казаки изумлённо переглянулись.

– Что, по дворам ходить будем? – съязвил Зотов.

– Надо будет – и по дворам пойдём, – спокойно ответил Плотников. – Девчушку сыщем, а апосля и про царя покалякаем!

– Вот и вразуми как быть? – спросил за всех Миней Жабин. – Ты в эдаких казусах поболя нас кумекаешь.

И, пожав плечами, Плотников высказал своё мнение.

– Все зараз ведаете, казаки, что доводилось мне в Петербурге стольном бывать? – начал Матвей и обвёл пытливым взглядом присутствующих, которых собралось вокруг него не менее пяти десятков. Увидев, как они утвердительно кивнули, продолжил: – Царя самого я не зрил, брехать не буду. А вот князьёв да графьёв повидал цельные тыщи!

– Ну и что с того? – выкрикнул Зотов. – Графья графьями, а вот государь… Дык ты ж его не зрил, Матюха?

– Вот и я про то, – продолжил Плотников. – Графья и князья, значится, что девки рядются! Рожи пудрой посыпают, парики на бошки пялят. А на нас, что на вошей, глядят!

– Тьфу, твою мать! – выругался Зотов, который всё ещё не понимал, куда гнёт Матвей. – Ты не ходи околицами. Говори прямо – царь-то здесь при чём?

– А при том, – ухмыльнулся Плотников. – Царь он есть государь и ампиратор! Он поди ещё хлеще князьёв да графьёв рядится! А те, как букашки, перед ним на коленях ползают! И разве царь снизойдёт до того, чтоб с казаками брататься? А этот… Емелька который… Да у него на лбу выжжено, что самозванец он, а не помазанник Божий! Я только помыслю, что вдруг сапог евоный лобзать придётся – ей-ей, аж с души воротит!

– Дык он что к нам пожаловал! – воскликнул Борис Хвостов. – За справедливостью! Его же жинка с трону спихнула и до смерти зашибла, паскуда! Он-то жавёхонек остался и куда деваться-то? Вот он зараз к нам и пожаловал!

– Как был ты