Когда наступает время. Книга 1. - Ольга Любарская

«Жить будет», - подумал Александр, довольно поглаживая шею.

- Гефестион, вставай!

Александр сонно пихал друга в бок локтем.

- Отстань, - нехотя отмахиваясь, промямлил Гефестион. – Ты когда-нибудь дашь мне покой или нет?

- Вставай! Кончилась твоя холостая жизнь! Следующей ночью ты будешь уже женат!

- Тем более. Не порть сладость последних мгновений.

- Я все равно не отстану от тебя.

- Слушай, а почему бы тебе не пристать к Пердикке или Евмену? В конце концов, у тебя есть Багой. Причем здесь я?

- Притом, что сегодня я спал с тобой.

- Если бы я знал, что ты так будешь мне досаждать, я бы не пришел. И, вообще, я что-то не припомню, чтобы...

- Будет странно, если ты хоть что-нибудь припомнишь. Ты опять так напился, разве что не хрюкал.

- Ну, не хрюкал же. Значит, все нормально.

Гефестион с трудом преодолел сопротивление век.

- Стоило все это завоевать, чтобы взамен окончательно потерять покой? Дай воды. Умираю.

- Вот и хорошо. Встань и возьми сам.

- Нет. Только не это. Лучше умереть прямо сейчас. А ты жесток. Будешь так стоять и смотреть на мучения своего боевого товарища.

- Сейчас я быстро избавлю тебя от них.

С этими словами Александр схватил кратер с водой и выплеснул в лицо другу. Гефестион вскочил, но тут же вновь упал на подушки.

- Все. Я не могу жениться, Александр. Ты залил мое будущее супружеское ложе. Мне некуда привести молодую жену.

- Если проблема только в этом, думаю, я как-нибудь с ней справлюсь. К тому же, если мне не изменяет память, а она мне точно не изменяет, это мое ложе.

- Разве? – Гефестион попытался шевельнуть заплывшими извилинами, но не сильно в этом преуспел. – Ах, да! Кажется, ты прав, но если вспомнить, что я – «тоже Александр», то несомненно прав я. Короче, не хочу в этом разбираться!

Александр стоял и смотрел, как испаряются капли, исчезая с разгоряченной кожи Гефестиона. Он лежал еще какое-то время словно мертвый, потом приоткрыл один глаз. Царь протянул ему руку.

- Интересно, - задумчиво произнес Гефестион, потирая занемевшую поясницу, - а когда я буду ублажать свою жену, ты также будешь врываться?

- Нет, через раз.

- Александр, решено! Я женюсь. Ты уговорил меня. Может, хоть тогда я, наконец отдохну. От тебя.

- Вот и славно, но все же напоминаю тебе, что это царские покои, а к самому себе я могу ворваться, когда заблагорассудится.

Клонящееся солнце окрасило в рыжий взбитые облака. Темные фигуры богов и героев на таком же рыжем куполе, подсвеченные снизу горящими светильниками, казались парящими в невесомости. Вокруг шатра бесконечными рядами тянулись длинные столы со скамьями. Десять тысяч македонцев: и молодоженов, и тех, у кого уже подрастали дети, готовились вместе с Александром отметить величайшую свадьбу, какую только видело человечество, узаконив свои браки с восточными женами. Царь был необыкновенно щедр, одарив каждую невесту достойным приданным. Виночерпии снимали с телег несметное количество амфор с вином, только что прибывшим из Сирии и Каппадокии. Мясники рубили сотни туш, которые тут же растаскивали повара, ловко нанизывая на вертела. Огромные тяжелые круги сыра, завернутого в грубую ткань, теснились на столах. Множество кратеров поблескивали масленичными бархатными оливками. Всюду пахло благовониями, жарящимся мясом и специями. Из разных сатрапий все еще прибывали обозы с диковинными фруктами, вяленой рыбой и засоленными морскими богатствами. Всюду, заполонив собой огромную равнину, располагались палатки для разного творческого народа. Царь с удовольствием наблюдал с балкона, как то тут, то там сновала долговязая фигура Харета, суетящегося в последние мгновения перед торжеством. Царю даже казалось, что он слышит сквозь весь этот шум его повизгивающий голос. Александр невольно вздрогнул, когда вдруг закричала женщина, решившая внезапно рожать. Он не спускал с нее глаз, пока ее не подхватили и не понесли в ближайшую палатку. Царь кликнул пажа, дал ему золотой и велел отнести роженице в подарок за новорожденного. Вскоре пришло известие, что новоявленный воин империи возвестил миру о своем появлении басистым требовательным криком.

Александр чувствовал себя счастливым. Сейчас его империя не помнила о распрях, соединившись здесь воедино. Царь уже побывал в банях, и его тело, пропитанное душистыми маслами, было легким и гибким. Волосы, уложенные в крутые локоны, опускались на плечи. Он был абсолютно наг. Легкий ветерок касался его тела, а после, словно смутившись, улетал прочь.

Александр почему-то подумал про Аристотеля. Мысль о его недавнем письме возникла в голове подобно грозовой туче, что внезапно появляется на безоблачном небе. В письме, написанном в довольно грубой форме, философ не только отказывался приехать на свадьбу, но даже упрекал Александра. Грек писал, что недопустимо для властителя, завоевавшего почти весь варварский мир, опускаться так низко, чтобы брать в жены неотесанную полудикую женщину. Александр невольно улыбнулся, вспомнив, как Аристотель, выписывая по мозаичному полу почти совершенные круги, отшвырнул в сторону попавшийся под ногу камешек, монотонно талдыча юному царю о превосходстве его происхождения. «Мир, мой мальчик, - говорил Аристотель, хищно разглядывая оголившееся бедро подростка, - безусловно населен множеством различных народов, но сколько бы их ни было, они не вправе считать себя совершенными. Вот возьмем, как наглядную модель мира, обычный муравейник. Множество мелких тварей кишат в нем, но управляет ими всеми небольшая элита во главе с царицей. Так и у людей. Есть богоизбранный народ, созданный нести в мир культуру и знание, полученные им от богов. Ты никогда не думал, почему боги поселились на Олимпе? Потому что взирающим с его высот отрадно видеть высочайшую человеческую культуру с совершенными городами, искусством, культом тела и знания, а не с замасленными темными шалашами и грязными шкурами, заменяющими одежду. Ярчайшим примером человеческого расслоения являются фракийцы. Находясь так близко к истинному совершенству, эти рыжие полуварвары так и остаются в своем полудиком существовании. Они навсегда останутся разбойниками, грабящими караваны, потому что высший уровень их развития достигнут и без должного вливания, вряд ли, может быть преодолен. Можно построить им города, проложить оросительные каналы, дать письмо и театр, но как только перестать все это поддерживать, все вернется к непробудному варварству. Природа все равно возьмет свое. Это - как невозделанное заброшенное поле, на котором некогда зрел великолепный урожай, а после вновь вырос бурьян…»

В этот момент Александр подумал о матери. Олимпиада происходила родом из Иллирии, а чем, собственно, иллирийцы превосходили тех