Когда наступает время. Книга 1. - Ольга Любарская

5 - В Египте жрецы признали Александра фараоном. Фараоны считались детьми Амона, всемогущего бога небес.

6 - Арете – философский древнегреческий термин, означающий доблесть, совершенство и тд.

7 - Гибрис – термин, характеризующий непомерную гордыню, самоуверенность и тд.

8 - Арес – древнегреческий бог войны.

9 - Эрот – древнегреческий бог любви и плотского наслаждения.

10 - Аль-Скандир – коверкая имя Александра, в Персии его называли Аль-Скандир или Искандер (Двурогий Искандер).

Сузы (стр 29-45).

Александр застал Гефестиона в банях. Шустрый раб колдовал над ним, растирая маслами распластанную раскрасневшуюся спину. Гефестион безучастно смотрел на танцовщиц, кружащихся перед ним. Хилиарх даже не шевельнулся, когда подошел царь.

- Вот видишь? Как я и говорил, ты сам пришел.

- Что ты здесь делаешь? – спросил Александр и сам удивился нелепости вопроса.

- Готовлюсь к воспроизводству граждан твоего государства.

- Тебе удобно говорить со мной вот так, повернувшись ко мне задницей?

- Если тебя что-то смущает, обойди и встань спереди.

Александр сделал жест, чтобы все покинули помещение. Рабы поклонились и быстро исчезли.

- Я хочу поговорить с тобой, - вновь начал Александр.

- Ты последнее время только и делаешь, что говоришь со мной, - ответил Гефестион, переворачиваясь и приподнимаясь на локтях. Царь увидел уродливую паутину шрамов.

- Скажи мне, что с тобой происходит?

- Я устал. У меня болит все. Шкура, внутренности, мозги. Словно баллиста буксовала на мне, беспрерывно метая снаряды.

- Вижу, - тихо сказал Александр, рассматривая темные круги под глазами друга.

- Твое безумие не проходит для меня даром. Все эти предприятия сродни смертному приговору, который ты сам себе назначил, а последнее почти добило и тебя, и меня. Ты потерял в Гедросии(1) больше половины войска. Во имя чего? Два месяца не от тебя, не от Неарха не было известий. Я потерял столько людей в надежде найти ваши следы, но пустыня не давала ответов, пожирая всех. Ты, наверное, забыл, как в детстве говорил мне, что цель оправдывает любое безрассудство. Но какова цель? Доказать, что ты превзошел Семирамиду(2)? Но кому доказать? Себе? Мне? Семирамиде? Отправляясь в Гедросию, ты подверг опасности не только себя, но и всю империю. Твои сатрапы похоронили тебя еще в Индии. Безнаказанность и произвол царят повсюду. Ты свершил, вроде бы, праведную месть, умертвив виновных, но сколько их осталось? А ведь каждый ждет, что ты сгинешь в очередной Гедросии, как бы она не называлась. Александр, ойкумена, безусловно, конечна, но не для одного человека, будь он хоть сын бога, хоть сам бог. Разве герои, о которых мы слышали с детства, объяли необъятное? Нет. А где они? Их уже нет. Я думаю, им не легче, что теперь они живут лишь в мифах легендах. Тесей, Геракл, Ахиллес…

- Вижу, с тобой творится что-то совсем неладное. С чего ты вдруг решил пинать меня Гедросией?

- Творится, Александр. Зачем нам все эти прекрасные дворцы, раз мы не жили и, похоже, так и не поживем в них? Ты не просто воин. Ты - царь, а царю, как и любому из них нужен дом.

- Наш дом – Вавилон, Гефестион!

- Вавилон, говоришь? Нет, Александр. Ты заскочишь туда ненадолго, словно это дорожный пост. Отдохнешь немного, смахнешь пыль, перекусишь что-нибудь и помчишься дальше в Аравию, на Карфаген, Сицилию. Ты - как осенний лист, который не знает покоя, гонимый порывами ветра. Верно, в детстве мы с тобой мечтали завоевать весь мир, но мы не знали тогда, каков он. Я уже не уверен, что он нужен нам целиком.

Гефестион замолчал, устало поднялся и сел, спустив ноги. Александр стоял напротив, не зная, что ответить.

- Ты решил устроить свадьбу, - помолчав, продолжил Гефестион. – Хорошо. Я согласен. Раз ты считаешь, что это нужно, я не спорю. Только объясни мне, зачем? Как ты думаешь жить? Будешь таскать их по свету, чтобы твои, да и мои наследники так не и узнали, что это значит, жить по-царски? Боюсь, если ты не передумаешь, они не увидят ни Вавилона, ни Пеллы, ни Афин. Вечные скитальцы.

- Хочешь, я позову к тебе Критобула? Мне кажется, тебе нужен врач.

- Не нужен.

- Что тогда?

- Я хочу вспомнить, как пахнет трава, как шелестит старый платан, что знал все наши секреты. Я хочу, чтобы мир вновь лежал передо мной, и я не знал, чего он стоит. Я хочу вновь увидеть, как дрожат твои ресницы, когда с них срываются капли дождя, и в глазах светятся звезды, такие же, как на ночном небе.

- А разве сейчас ты не можешь видеть?

- Нет. Сейчас в них вспыхивает только гнев, а глаза блестят разве что во время попоек.

Гефестион отвернулся и замер, прижав к плечу подбородок.

- Хочешь, - тихо сказал Александр, - после свадьбы я отпущу тебя в Македонию, чтобы ты отдохнул?

- Наверное, я - единственный, кто не сможет этого сделать, как бы мне не хотелось.

- Почему? Что за причина?

- Моя причина всегда одна и та же. Ты.

Александр сел с другой стороны скамьи, прислонившись спиной к другу.

- Может то, что я пришел тебе сказать, немного порадует тебя. Прибыли наши будущие жены. Не хочешь взглянуть на Дрипетиду? Она сильно повзрослела за эти годы. Была совсем девчонка, а превратилась в красивую женщину.

- У меня вся жизнь впереди. Еще насмотрюсь.

- Если бы не ты, - Александр пытался возродить в друге желание жить, - я бы сам женился на всех дочерях Дария.

- Еще не поздно все изменить.

- Обувщик Главк просит принять его, хилиарх, - доложил молоденький паж, скромно ожидая дальнейших распоряжений.

- Я иду. Пусть ждет меня в покоях.

- Я провожу, - мальчик, кланяясь, попятился.

- Он и сам дорогу знает.

- Хоть что-то тебя еще интересует, - выдохнул с облегчением царь. – Хорошо, что я не убил его в еще в Мидии.

- У него хорошие руки, а воин из него некудышний. Пусть каждый делает то, что ему предназначено. Забудь о том, что я тебе наговорил, Александр. Мы с тобой еще повоюем. А твоя походная палатка намного уютнее дворцов. Ты прав.

Гефестион обернул вокруг бедер полотенце и зашлепал