Рим, проклятый город. Юлий Цезарь приходит к власти - Сантьяго Постегильо

ясно: Цезарь занял первое место, Бибул – второе, чем дальше, тем больше отставая по количеству голосов, Лукцей остался на третьем.

Таков был итог.

– Великая победа, – поздравил Бальб Цезаря, но тот не выказал радости.

Зато жители Рима, собравшиеся на Марсовом поле, чувствовали себя победителями.

– Цезарь, Цезарь, Цезарь! – возбужденно кричали они.

Цезарь поприветствовал собравшихся, но не обратился к ним с речью, даже не поблагодарил, и вместе с друзьями зашагал к Форуму, к Общественному дому.

Да, его выбрали консулом, но ему не досталось провинций, сколь-нибудь значимых в военном отношении. Кроме того, Бибул, Цицерон, Катон и прочие оптиматы, выступавшие против него в Сенате, никуда не исчезли. Без военной поддержки он не сможет завоевывать новые земли, чтобы расплатиться с должниками, а враждебно настроенный Сенат не пропустит законы, которые позволят Цезарю выполнить обещания, данные римскому народу, как и обязательства перед Крассом и Помпеем. То есть он не добьется перераспределения провинций, обещанного последним.

Все зависело от земельного закона.

А еще была свадьба, приготовления к которой пора было начинать.

LXXXVI

Земельный закон и римский сенат

Общественный дом, жилище великого понтифика

1 января 59 г. до н. э.

Цезарь расправлял на себе тогу с пурпурной полосой, атриенсий и Аврелия ему помогали.

– Главное, сын мой, чтобы ни Цицерон, ни Катон не сумели тебя разозлить.

– Знаю, матушка.

И Цезарь кивнул, заверяя тем самым Аврелию, что будет помнить ее слова.

– В римской общественной жизни важно не только то, что́ ты делаешь, но и то, как ты это делаешь.

Аврелия отошла, предоставив атриенсию заняться тогой.

– Что думаешь о моей свадьбе с Кальпурнией, матушка?

Мать уселась на солиум и спокойно ответила:

– Тебе нужно было договориться с Помпеем, и он выдвинул такое требование. Свадьба необходима.

Цезарь снова кивнул:

– Сможешь заняться приготовлениями?

– Конечно, сынок. Занимайся Сенатом, а я устрою свадьбу.

В комнату вошла Юлия:

– Отец, я только хотела сказать, что очень тобой горжусь. Я уже знаю, что мое мнение по вопросам, которые тебе предстоит обсуждать и отстаивать в Сенате, не имеет значения, но мне очень повезло, что я – твоя дочь.

Атриенсий отошел прочь.

Цезарь посмотрел на Юлию.

– Твое мнение очень важно, – сказал он.

– Нет, отец, это не так, я знаю. Важны только мнения сенаторов.

Цезарь подошел к ней, обнял и сказал на ухо:

– Твое мнение очень заботит меня, а я консул, так что отныне оно важно для всей Республики.

И поцеловал ее в щеку.

Юлия улыбнулась ему и удалилась к себе.

Лабиен ждал Цезаря у двери.

– Идем. – Эти слова Цезарь произнес, как призыв «Вперед, на врага!».

Заседание римского Сената

1 января 59 г. до н. э.

Для начала Цезарь предложил принять земельный закон – первого января, в первый же день своего консульства, выступая в Сенате.

Одновременно он отдал распоряжение, обо всех последствиях которого и не подозревал, – приказал, чтобы все решения и итоги голосования Сената отражались в так называемых acta diurna. Краткое изложение прений в Сенате и других собраниях следовало заносить на восковые дощечки, которые вывешивались на Форуме и копировались писцами; копии затем рассылались по всему римскому миру. Это позволяло извещать о главнейших государственных событиях наместников и других представителей власти, находившихся вдали от города, но также, что еще важнее, жителей Рима. Отныне народ знал, какие сенаторы голосовали и в какой последовательности, соответствует ли это его интересам. Со временем acta diurna начали рассказывать о деловых и общественных новостях, о постановках пьес, о том, какого актера освистали. Однако главная цель Цезаря заключалась в том, чтобы народ знал, за что проголосовал каждый сенатор[112].

Подавляющее большинство граждан не умели читать, но Цезарь велел преконам и другим государственным служителям обходить Рим, зачитывая вслух то, что записано в acta diurna. То же самое происходило в крупных городах, зависящих от Рима, на побережье Нашего моря.

– Сенаторы меня уничтожат, – сказал Цезарь Лабиену по пути туда. – Зато римский народ узнает об этом, как и о том, кто срывает замыслы, отвечающие их интересам.

У оптиматов acta diurna вызвали раздражение, но Цезарь сослался на древний обычай великих понтификов: заносить в анналы наиболее важные политические события года, дабы увековечить их для потомков. Обычай сошел на нет много десятилетий назад, как раз когда Гракхи пытались провести свои земельные преобразования.

– Именно тогда оптиматы решили скрывать свои решения от народа, – продолжил Цезарь. – Что ж, отныне я, великий понтифик, повелеваю не только постоянно записывать эти сведения, но и ежедневно вывешивать их на Форуме. Видишь теперь, насколько понтифик влиятелен?

– И ты это придумал много лет назад? – спросил Лабиен, восхищенный дальновидностью друга.

– Разумеется, Тит, – ответил Цезарь.

На дальнейшие разговоры времени не было: они дошли до храма Юпитера Статора. Сенат в полном составе в здание на Форуме не вмещался.

Собрались все: Цицерон, Катон, Бибул, Помпей, Красс… И сенаторы, имевшие хоть какое-то влияние, и те, что не подавали голоса, – в храм Юпитера Статора все явились.

На протяжении последних десятилетий земельные преобразования были предметом постоянных споров: от попыток Гракхов, внуков легендарного Сципиона Африканского, которые в конечном счете были убиты наемниками по приказу самих patres conscripti, до недавних поползновений Руфа и Флавия. Сенат, где преобладали оптиматы, менее всего желавшие делиться землей, отвергал все подобные попытки раз за разом.

Цезарь знал, что законопредложения, которые предшествовали его собственному, подразумевали слишком решительные меры, что и вызвало враждебность всех без исключения оптиматов. Поэтому его предложение было крайне взвешенным, полным ограничений и оговорок, – его ни в коем случае нельзя было назвать далекоидущим.

– Patres conscripti, благодарю всех вас за присутствие на этом чрезвычайно важном собрании. Многие из вас подумают, что я поступаю опрометчиво, предлагая Сенату этот закон, столь важный для общества и государства, в первый же день в должности римского консула. Но должен заметить, что речь идет не о спешке, а о многолетней проволочке. Земельный закон обсуждался бесчисленное количество раз и здесь, и на народных собраниях, его снова и снова отвергали, и вдобавок он часто становился причиной раздоров, которые не однажды заканчивались кровопролитием. Важность закона и трудности с достижением договоренности побудили меня представить его вам в первый же день моего консульства. Спешу вас заверить, что я предельно далек от мысли о любом противостоянии, поэтому над своим законопредложением я трудился очень тщательно. Оно содержит восемь положений, и, я надеюсь, большинство сенаторов убедятся в том, что мой проект устроит всех граждан Рима, богатых и бедных, благородных и скромных. Я знаю, что мне