Великое княжество Литовское. XIV-XVI вв. - Александр Сергеевич Грушевский
1. В начале уставы указывается, что передается в держанье: замок, место, дворцы, волость, все ли это вместе либо с какими-нибудь изъятиями, без каких-нибудь территориальных единиц, без какого-нибудь сельца или волостки. Отмечается при этом, какие группы местного населения передаются в держание, ведение и присуд наместника, отмечается, и какие группы исключаются из держания и остаются вне его. В прежнее время, когда существовало известное единство, известная цельность волости, таких изъятий было меньше. Все группы местного населения сплочены и объединены, боярские люди вместе с людьми господарскими, волощанами, участвовали в общеволостных денежных платах, работах и повинностях. Постепенно эти связи стали слабеть, господарские люди, волощане, отданные в держанье князьям, панам, боярам, стали отказываться от участия в общеволостных повинностях, стали уклоняться, и тогда волостям приходилось вернуть их обратно в «тягль», от которой те уклонялись. Затем стали слабеть связи, соединявшие волощан и мещан, место изменяет прежнему единству и обособление вполне завершается с получением Магдебургского права: поэтому в уставах на держание волостей и мест на Магдебургском праве отмечалось, что магдебургские мещане уже не подлежат присуду наместника-державцы, остаются вне его присуда и ведения. В уставах иногда отмечалось детально, по каким именно причинам известные группы населения изъяты из круга держания. Точность подобного перечисления была очевь важна, так как устраняла различные недоразумения. Если бы наместник-державца захотел привлечь в сферу своего ведения и присуда группу населения, фактически ему неподвластную, то прямая ссылка на упоминание уставы устраняла споры.
2. Далее следуют указания, с какими именно доходами и доходными статьями отданы в держанье дворцы, замок, место и волость. Со всего этого шли господарю грошовые поплаты и натуральные дачи. Из этого общего комплекса доходов деньгами и продуктами господарь мог передать наместнику-державце либо определенные доходы целиком, либо известную долю суммы доходов: в первом случае отмечалось, что наместнику-державце передана, например, дань медовая (вся); во втором случае указывалось, что наместнику предоставлено получать, например, половину тивунщины, а другая половина тивунщины остается по-прежнему за господарем и идет в его пользу либо на известные расходы по его, господаря, усмотрению[68]. Такие указания делались относительно грошовых поплатов и дачек натурою. К этим указаниям примыкают и отметки относительно судебных пошлин, промысловых налогов и торговых пошлин. Этими сборами тоже пользовался наместник-державца, и потому нужно отметить, что именно идет из этих налогов и пошлин наместнику-державце и в каком размере. Точность была желательна в избежание недоразумений и споров.
3. Затем перечисляются обязанности наместника-державцы. Важна была для правительства правильная постановка обороны, и этому вопросу придавали много значения в уставах, особенно в тревожное время и в пограничных, близких к неприятелю, районах. Наместнику-державце вменялось в обязанность заботиться о содержании замка в полном порядке на случай военных действий. Много внимания обращалось на финансовые отношения: наместники должны стремиться к развитию экономического благосостояния края и вместе с тем – к увеличению доходов скарба. Для осуществления этих целей наместники-державцы должны были прибегать к самым разнообразным мерам увеличения господарских доходов.
4. Наконец, следуют указания относительно обязанностей населения: грошовые поплаты, дачи натурою, работы и повинности – все это лежало на местном населении. Господарские доходы и наместничьи доходы: при этом разделении общего комплекса доходов на две группы упоминалось о платах и дачах населения, что давалось наместнику-державце и что выплачивалось господарю. Отдельно приходилось упоминать о работах и повинностях населения: работы на дворец господарский, на замок, работы по постройке и ремонту укреплений, повинности дорожная и подводная – все это требовало специальных и по возможности более точных указаний. Иные уставы останавливались детальнее на этих вопросах, другие упоминали о них бегло, мельком: в таких случаях оставалось много неясного, и это давало повод к спорам.
5. Заканчивались уставы общими указаниями относительно желательного направления деятельности наместников-державцев. Уставы во многих случаях предоставляли наместникам значительную свободу действий. Предполагалось, что наместники-державцы постоянно будут стремиться в своей деятельности к господарскому добру и пожитку: «Так ся лает во всем справовати и радити, яко бы было з нашым господарским добрым и пожиточным»[69]. Князю Яну Дубровицкому, новоназначенному киевскому воеводе, приказывается в листе господарском «рядити и справовати так, яко бы было з нашим господарским добрым и земским пожиточным»[70]. Интересно это сопоставление – господарского добра и земского пожитка. Деятельность наместника должна преследовать вместе обе эти цели: интересы господаря и благо государства.
Поощряя наместника-державцу к особому усердию в деле расширения хозяйства и увеличения доходов, правительство понимало, что наместники-державцы могут перегнуть палку в другую сторону и излишнее усердие о господарском пожитке может стать «обтяженьем» для населения. Наместник в своем усердии не должен «обтяжать» население. Уставы предвидят возможность такого обтяженья и прямо запрещают его. Наместник постоянно должен иметь это в виду. «Никоторого обтяженья подданным нашим тамошним не маеть чынити…» В листе господарском князю Яну Дубровицкому на воеводство Киевское приказывается: «К подданным нашим тамошним добрым закованьем без обтяжливостп ся заковати»[71]. Доброе захованье: это не раз подчеркивали господарские уставы, им хотелось утвердить в памяти наместников-державцев необходимость доброго внимательного отношения к населению, без тяжкостей. кривд и обтяженья.
Внимательное отношение к населению вообще рекомендовалось наместникам-державцам. К этому примыкает и конкретное указание для наместников. Среди населения некоторые группы имели известные привилегии. Рекомендуя вообще внимательное отношение к населению, «доброе захованье», уставы подчеркивали, что державцы, должны соблюдать те давние «права и волности», которые имеют отдельные группы населения, не должны этих прав «рушати».
Уставы рекомендовали наместникам быть внимательными, «легкими» к населению, соблюдать привилегии отдельных групп населения и воздерживаться от тяжкостей, кривд и утисков. Этими постоянными напоминаниями уставы надеялись обеспечить волощанам и мещанству спокойную мирную жизнь без утисков.
Сравнивая и сопоставляя по пунктам отдельные уставы, легко заметить, что они не следовали определенному и ясному плану со всеми его основными вопросами. Каждая устава придавала особое значение известным вопросам, уделяя меньше внимания прочим. Таким образом некоторые уставы совершенно не затрагивали известных сторон тогдашнего быта, проходили мимо них, умалчивали. При таком умолчании устав получала особое значение старина. Те отношения современного быта, которые не нормировались уставою, оставались «по старине», нормировались стариною.
Чем больше оставалось нетронутого и неизмененного в жизни отдельных мест и волостей, тем меньше новых постановлений делалось в соответствующих уставах, тем большее значение придавалось старине, остаткам старинного уклада.
Уставы делали прямые указания, что старина данной волости или данного места вполне сохраняет свою силу, что новые державцы должны руководиться стариною, не отступая от нее в своей деятельности.
При полном сохранении прежнего уклада со всеми его особенностями достаточно было ограничиться самыми общими указаниями относительно старины: новый
