Темнотвари - Сьон Сигурдссон

меня от того, чтоб дать помешательству увлечь себя. Не сводя с меня глаз, она шагнула вперёд и взяла меня за руку, а когда я собрался отвести взгляд и посмотреть на неудержимо заразительные поступки остальных, она последовала за мной и сделала небольшой шажок в сторону, так, чтобы я видел её, а их – нет. Так шаг за шагом она завлекла меня в своё спокойствие и в конце концов смогла увести прочь. Когда мы отошли на порядочное расстояние от хутора, она сказала мне, что ожидала солнечного затмения – правда, не точно, отнюдь нет, – а просто знала, что оно скоро будет. Я так и замер на месте, во рту пересохло, и меня всего прошиб холодный пот. Она улыбнулась мне и попросила следовать за ней, и мы зашли в укромное место возле хуторских построек, на крышах которых толпа безумцев топтала жухлую зимнюю траву и выделялась на фоне серого неба, когда возносила мертвеца на воздух. Там, в укрытии, девушка усадила меня, а сама села напротив, а между нами оставила ровный пустой участок. Она набрала в ладонь камешков, а после этого начала выстраивать из них систему светил: самый крупный камешек положила в центр и назвала землёй, рядом с ней положила луну и солнце и пять планет от них по прямой линии. Затем принялась двигать небесные тела вокруг земли по их известным орбитам, пока солнце и луна не оказались друг напротив друга.

– Вот так будет лунное затмение.

Тоненькой веточкой вереска она протянула луч солнца до земли и показала, как земля в такой позиции должна отбрасывать тень на луну. Затем немного посчитала на пальцах, тихонько бормоча названия месяцев и самые разнообразные числа. Она рассчитывала, когда будет следующее лунное затмение – и сказала мне об этом.

– Знай же: в каком краю нашей страны ты ни окажешься, ты на опыте убедишься, что эти слова правдивы, – если погода позволит.

И снова Сигрид начала двигать камешки, при этом говоря своим светлым девичьим голосом:

– Зато солнечные затмения точно предсказать невозможно, но всё же можно предполагать, что оно состоится примерно после определённого времени. Этого я долго прождала.

Когда она добралась до этого места в своих речах, я стал уже меньше слушать слова, ниспадавшие с её уст, и больше смотреть на сами уста, их постоянное движение. Я придвинулся поближе, чтоб лучше разглядеть их. Сигрид умолкла, вынула из кармана передника осколок синего стекла, поднесла к глазу и посмотрела на солнце. Щебет птах затих, собачий лай смолк, люди на крыше перестали раскачивать покойника, над всей местностью пала тишина, и мне вдруг стало холодно. Высоко над хутором тень земли образовала завершённый круг на солнечном диске, – и в тот же миг во мне что-то завершилось. Никто из нас обоих не взглянул, когда кровля подалась под тяжестью носильщиков тела и рухнула с громким треском. Наши с Сигрид свидания были бесконечными разговорами о происхождении звёзд, свойствах суши и моря, поведении малых зверьков и больших китов, и хотя беседы проходили не на древнееврейском или языке ангелов, как у Адама с Евой, они были нашим гимном творению. Мы засиживались вместе до солнца и проникали в чудесные тайны света и тени. Что станет с тенью твоей руки, если моя тень затенит её? Они тогда станут одной тенью? Или её тень тотчас исчезнет? А куда она денется? Так мы могли разговаривать дни напролёт, но такого больше нет. Она замолчала, когда моим врагам показалось недостаточно издеваться лишь надо мною одним, и они принялись за нападки на нашего сына, преподобного Паульми Гвюдмюнда. Мальчика лишили должности и прихода. Он скитался по хуторам, пробавляясь милостыней, с женой, что была вечно на сносях, похожий на своего отца – к сожалению. Мне, как и ей, тяжко, как слабо и бессильно оказалось моё сопротивление.

* * *

ДИАХОДОС – этот камень обладает многими полезными свойствами; если положить его в воду, то в нём покажутся духи, обликом подобные людям, и у них можно расспросить о грядущем. Этот камень находили в нашей стране. Exemplum: однажды, когда мы жили на Верхних песках, Сигрид, моя жена, шла по своим делам вдоль моря – тем берегом, который называется Горская лава. Она увидела, что на одном валуне, который во время приливов заливает пена прибоя, в лужице плавает что-то круглое. Она взяла его, и ей показалось, что это Природный камень. В его середине была розовая точка, окантованная дымчато-алым, а часть, лежавшая в воде, была зелена. Она отнесла его к другой, меньшей лужице и опустила туда. И тотчас увидела, как в воде появляется много людей. Ей показалось, что она узнаёт в этом то, что я читал ей о подобном камне, проявила расторопность и захотела положить его в варежку и отнести домой; но не успел диаходос перекочевать в её варежку, как упал на камни с пронзительным звоном и тотчас скрылся от её взора. Сигрид так и не пожелала рассказать мне, что узнала у духов, а я думаю, что она расспрашивала их о своём собственном будущем.

* * *

Ах, как Сигга умоляла меня не ездить на запад к Тоуроульву, о, как она была права, когда говорила, что меня зовёт на эту работу бес суетности. Я хочу увеличить свою славу, говорил я, тогда найдётся больше желающих платить за мои услуги. Я не учился в школе, и мне надо было деяниями доказать, на что я способен. А тот, кому удастся заклясть призрака столь лютого, что он отхлещет любого пастора, который рискнёт приблизиться к нему, – тот станет незаменим, когда темнотвари совсем отобьются от рук и Господь призовёт свой гнев на вседозвольщиков. Мне помнится, я сказал, а она ответила:

– Но разве ты едешь одолевать не тех баранов, которых и так зарежет Господь?

И всё-таки… Наверно, это было произнесено позже. И всё же она разрешила мне туда поехать: как-никак, Лауви-Колдуну мы обязаны нашим знакомством. По дороге на запад под Снежной горой в моём уме вспыхнуло видение той книги с картинами путешествий, которая всегда стоит в открытом виде у меня перед глазами, когда я сопоставляю тот мир страха божьего и добрых деяний, который обрисовывал мне в своих рассказах дедушка Хаукон, – и тот, в котором я рождён: мир, где добрые деяния не ставят ни во что, а высоколобые речи о собственной добродетельности способны купить тому, чья дурная слава гремит на всю страну, место у ног Христа