Граница - Станислава Радецкая

одну вещь… Сейчас, потому что потом не смогу. Не хватит духу повиниться.

- Что же?

- Я – грешница.

- Это я знаю, - Йохан потянулся к ней, чтобы поцеловать, но она приложила палец к его губам.

- Нет, не знаешь. Я о другом говорю, глупый Лис. Баронесса фон Виссен считала меня подругой, а я – из одной лишь ревности – отдала ее твоему англичанину. Теперь она уверилась в том, что любит его, и мучается от его пренебрежения. Видишь, как я могу поступать? Тебе стоит меня опасаться.

- Но ты же не сломала ей жизнь, - Лисица заглянул ей в глаза. – Но я не пойму, к кому ты ее приревновала.

- Она слишком часто с тобой целовалась, - как на духу выпалила Роксана, и Йохан чуть не рассмеялся: женщины делают трагедию из всего, что сочтут интересным.

- Глупости, - сказал он ласково. – Их отношения – их дело. А я не собираюсь ни на кого глядеть, пока ты рядом.

- Значит, когда меня рядом не будет, появится соперница? – негодующе спросила Роксана, но ее негодование было деланным. Она играючи оттолкнула Лисицу, и Йохан изобразил из себя тяжелораненого ее пренебрежением. Баронесса торжествующе засмеялась, но тут же стала покорной, как овечка.

Уже позже, ночью, когда весь дом уснул, и спящая Роксана ласково прильнула к нему, Йохана мучили раздумья о будущем. Он тихо встал с постели, чудом не разбудив Роксану, и она перевернулась на бок, крепко обхватив пуховую подушечку. Хотелось покурить, но табак в том доме водился только нюхательный, и Лисица спустился вниз, чтобы чуть-чуть упорядочить мысли. Из кухни доносился молодецкий храп Уивера, и Диджле время от времени стонал во сне, оттеняя басы англичанина.

Свечи не было, и Йохан по пути к окну наткнулся на столик, чудом не свалив его с тонких ножек. Что-то упало вниз и покатилось по полу с резким звуком игральной кости. Лисица замер, ожидая, что перебудит весь дом, но сон был слишком крепок.

Задетое бедро саднило, и Йохан распахнул окно, не без труда справившись с хитрой защелкой. Месяц поднимался над горами, и бледный свет его отражался на клубах дыма из кузни вдалеке: то ли кузнец еще не ложился спать, то ли уже давно встал. Жирная звезда сияла над самой горой.

- Славная ночь, - донеслось с улицы, и женский смешок подтвердил эти слова. Где-то треснул подзамерший лед в луже, и Лисица из озорства дыхнул, глядя, как из его рта вырывается облако пара.

- Ты решил проморозить весь дом? – Цепной Пес подошел неслышно, и Йохан вздрогнул. Может быть, Герхард и был здесь с самого начала, когда он только спустился. – Затвори окно.

Йохан помедлил, но послушался.

- И тебе доброй ночи, - ответил он, с сожалением вернувшись в духоту дома.

- Не могу ответить тем же, - желчно отозвался Цепной Пес. – Куда ты думаешь ехать?

- В Вену, - после некоторых колебаний отозвался Лисица. Герхард был способен устроить засаду на пути, но, тем не менее, в столицу отсюда вела лишь одна дорога.

- Грабителю и убийце с поддельными документами там самое место.

- Вряд ли моя здешняя слава так быстро всплывет.

- Мальчишка… - проворчал Герхард. Похоже, он был настроен дружелюбно, но на всякий случай Йохан не поворачивался к нему спиной. – Гляди, как бы не оказаться на виселице.

- Ты мне это уже пророчил.

- В конце концов, так оно и случится. Действительно вздумал жениться на Роксане?

- Да, - в голосе у Лисицы послышался вызов.

- Таких преданных балбесов, как ты, у нее были десятки, - с жалостью сказал Герхард. – Она привыкла к роскоши и богатству. Ты, как забавная зверушка, которая развлекает ее… До поры.

- И что?

- Она бросит тебя. Исчезнет, когда ты ей надоешь.

- Зачем ты мне это говоришь?

- Чтобы хоть раз в жизни ты подумал головой, а не чем обычно, - Цепной Пес зашуршал бумагой. – Возьми письмо. И передай Роксане… Впрочем, она знает, где меня искать, если что.

Искра от огнива вспыхнула в душной темноте, и Цепной Пес, щурясь от света, взглянул на Лисицу поверх загоревшейся свечи. Он был одет в дорожный камзол и плащ, вооружен и держал в руке треуголку, словно не ложился спать и собирался в путь.

- Я жалею, что не убил тебя еще, когда ты был подручным у мерзавца, - с искренним сожалением заметил он и повторил: - Возьми письмо.

Бумага лежала рядом со свечой, но Йохан медлил ее брать.

- В ночь ехать опасно, - сказал он.

Цепной Пес еле заметно дернул плечом, выказывая свое раздражение непрошеным советом.

- Роксана - дура, как и любая девица, не получившая должного воспитания, - заговорил он о другом, что волновало его больше грядущего пути. – Тебе не жить, если узнаю, что ты ее погубил.

С этими словами человек, что называл себя Герхардом Грау, надел шляпу на светлые волосы, перевязанные лентой, и вышел вон. Хлопнула входная дверь, и огонек свечи дрогнул от порыва ветра. Лисица прикрыл ее ладонью, чтобы видеть улицу, но Цепной Пес бесследно растворился во мраке.

Он сел на скрипнувший стул и потер лицо,