Граница - Станислава Радецкая

- Иначе бы он не пожалел ее.

Они опять замолчали, размышляя, каждый о своем.

- Если б у меня были деньги, я б завел дом и женился, - опять заговорил Диджле. – А теперь думаю. Жена моя не станет правоверной изнутри. Я могу заставить принять ее веру Пророка. Но нет муллы, чтобы растолковал ей истину; нет имама – совершить обряд. Дома мать моя сшила бы ей красные одежды, вышила бы золотом. Отец устроил бы пир. Материнская рука подняла бы накидку с ее лица. Благословила бы нас. А здесь? Здесь жена моя будет несчастна. Друзья отвернутся от нее. И я, бедняк, который не может выжить без твоей помощи и твоих денег. Я искал здесь спасения. Но теперь разбит, как лодка, вынесенная на берег. Когда ты уедешь, я вернусь назад. Дома война – наверное, сразу не казнят.

- Твоя мать желала, чтобы ты спасся, и, может быть, заплатила жизнью за то, что помогла тебе бежать. Войне наверняка вскоре придет конец – переговоры с русскими длятся почти год! – о слухах, что воевать придется и здесь, Лисица умолчал; да и, Бог весть, слухи эти были древней развалин Рима. – Не лучше ли стать христианином?

Диджле опустил голову еще ниже.

- Как я могу оставить истинную веру? – с сомнением спросил он. – Мои предки умирали с молитвой Аллаху на устах.

- Времена меняются, - Йохану не хотелось вести богословские споры, в которых он был не силен. – Знаешь, я отдам тебе все свои деньги. Их хватит, чтобы завести хозяйство. И заодно оженим тебя на той, о которой ты мечтаешь ночами. Я видел твою книгу стихов.

- Они порочны и развратны, - возразил Диджле, хотя по голосу было слышно, что он ошеломлен. – Но как же ты, брат?

- Мне деньги найти легче, чем чужаку-осману. А если ты еще и выскажешь желание перейти в католичество, думаю, тебя будут носить на руках.

В темноте послышался стук о деревянный пол: осман встал на колени и уперся лбом в доски.

- Стою ли я твоей заботы, брат? – хрипло спросил он.

- Когда ты заботишься обо мне, почему-то не спрашиваешь себя о том же.

Осман долго переваривал слова Лисицы и наконец сказал:

- Я сохранил твое кольцо, которое дала тебе Анна-Мария, - он подполз к Йохану, и тот чуть не застонал от разочарования: кольцо несчастья опять вернулось к нему. – Береги свою женщину на этот раз. И женись на ней, чтобы не порочить ее имя.

Пальцами Лисица нащупал железное колечко – то самое, исцарапанное, теплое от ладони османа. Как еще нужно загладить свою вину, чтобы оно исчезло навсегда из его жизни?

- Я женюсь на ней, и мы уедем на край света, - задумчиво сказал Йохан, потирая кольцо.

- Но я хочу выйти замуж в Вене, - голос Роксаны прозвучал в темноте, подобно яркой вспышке. – Теперь у меня нет никого, кроме глупого Лиса.

Диджле вскочил на ноги и неловко поклонился в пояс. Роксана прошла к столу и зажгла свечу; круг света точно сблизил их с Йоханом, и осман вопросительно взглянул на названного брата.

- Иди, - сказал Йохан. – Я думаю, служанка не откажет тебе в куске хлеба.

Роксана кивнула, подтверждая его слова.

- И подумай, - добавил он. – Не надо возвращаться назад. Тоска по прошлому уйдет, если будущее будет достойным.

Осман опять поклонился, ни знаком, ни взглядом не подав, как отнесся к речам Лисицы. Когда он вышел прочь, Йохан взял баронессу за руку и заставил присесть рядом.

- Должно быть, неумно эти слова звучат из моих уст, - со смешком сказал он. – Ты отдала письма?

Роксана опять кивнула.

- А что Герхард?

- Мельком посмотрел на них и отвернулся, - тихо ответила она. – Что ж, ему хорошо за них заплатят…

- Ты жалеешь, что вступилась за меня?

- Нет, - Роксана взглянула на их сплетенные пальцы. – Он бы убил тебя. Но все же он воспитывал меня с детства. Учил всему, что я знаю. Заботился, когда я болела. Он был мне ближе отца…

Йохан приподнялся на постели и обнял ее. Роксана обмякла в его руках, словно сдавалась без боя.

- А теперь он не смотрит на меня… - почти вздохом послышался ее голос. – Будто я перестала существовать. Стала призраком, как Эвридика в царстве Плутона.

Они долго сидели, не разжимая объятий, и Лисица понял, что баронесса опять плачет, но на этот раз неслышно.

- Мы поженимся, - грубовато сказал он. – И я тебя не оставлю.

- Я буду женой бродяги, - невесело сострила Роксана. – Буду торговать на площадях самодельными игрушками и плетеными лентами, пока мой хитрый муж облапошивает невинных крестьян. А потом мы будем бежать прочь от добрых католиков на краденом коне…

- Глупости. Ты будешь женой достойного человека.

- Вот уж не знаю! Где было твое достоинство, когда ты сел ко мне в карету?

Йохан усмехнулся.

- И ты забыла добавить, что я все еще воняю.

- Сильней, чем прежде, - охотно согласилась Роксана. – Но я хочу сказать тебе еще